Воспоминания ТЕЛЕЛЯЕВА А.Л.


Украина


Криворожское направление.

15.10.1943 г.
7-й механизированный корпус переправляется на правый берег Днепра в районе Мишурина Рога. Ширина реки 60 метров, глубина 4 метра. Танки переправлялись на паромах, машины по понтонному мосту. Переправлялись с 18:30 до 6:30. Левый берег пологий порос густым тальником. Правый берег крутой. Кругом горят дымовые шашки. Дым скрывает место расположения понтонного моста и парома. Немецкие самолеты все же беспокоят нас, сбрасывают бомбы на предполагаемое место понтонного моста. На наше счастье ни одна бомба, сброшенная с самолета, не попала в цель. Мы благополучно переправились на правый берег Днепра.

Было темно, мы заметили, что-то в зарослях тальника висит, а что не поймем. Бойцы, которые уже побывали в бою, понюхали, что такое фронт, передовая, сказали нам – это противогазы. Пехота избавляется от лишнего груза, сумку не бросает, она им еще пригодится.

Светает. Машины с пушками и боевыми расчетами поднимаются на крутой правый берег Днепра. Недалеко от обрыва у нашему удивлению стоял целый белый опрятный домик.

Вскоре налетели немецкие самолеты, начали бомбить. Мы на плоскогорье, ни кустика, разбежались кто куда. Кто в воронку от бомбы, еще теплой от взрыва, кто в выемку в земле, кто так распластался на земле, прикрыв голову руками. Машины рассредоточились. После трехчасового налета самолеты улетели.

Машины подъехали к белому домику, все пушки целые и бойцы с разных сторон потянулись к машинам. Несколько человек ранило. Нам повезло, шофера у нас были опытные в технике и в жизни. Им было лет по сорок и многое нам молодым 19-тилетним неопытным подсказывали, советовали, как вести себя во время бомбежки. Дивизион поехал в сторону села Михайловки занимать огневые позиции, поддержать огнем свою пехоту.

Село горит. Дым скрывает противника. Какой-то своеобразный запах на передовой. От огня все запахи смешались. Готовим орудия к стрельбе, снаряды готовим. Ждем команды по телефону передаваемые с НП. Поступила команда, указаны координаты и расстояние. Дается команда - огонь. Одна из пушек открывает огонь – обычно первая пушка первой батареи. Остальные расчеты точно выполняют команды, но не стреляют. Еще пару выстрелов делает пушка, цель пристреляна точно. Тогда сколько укажут с НП, столько и откроют огонь. Может открыть огонь батарея 4 пушки, может две батареи и даже дивизион 12 пушек. Пушки новые образца 1942 года ЗИС-3 делают 15-16 выстрелов в минуту. Скорострельность и кучность хорошая. Цели поражены.

Вновь подготовляем орудия к стрельбе. Недалеко от наших огневых позиций стоит сгоревший танк Т-34, еще дымится. Во время перерыва в стрельбе решил сходить посмотреть поближе. Подхожу, передний люк механика-водителя приоткрыт. Я открываю люк, а там на месте механика-водителя сидит контур человека. На месте голова, руки, но черный – чернее негра – весь закопченный. Непроизвольно вздохнул трупный запах. Маслянисто-сладковатый воздух зашел внутрь, как бы смазал мне горло и внутренности в груди. После этого вздоха я два дня не мог принимать пищу. Да в этом аду есть не хотелось. Кругом лежат убитые и раненные, раненные стонут. Да и воздух насыщен чем-то противным по всей передовой линии. Одним словом фронтовой запах.

Раненые кто мог, сам пошел в тыл в санитарный пункт, Кто не может, ждут помощи, ибо некому оказать помощь. Легкораненые и здоровые погнали фашистов дальше на запад. Когда придут санитары, только тогда подберут и окажут помощь.

На передовой движение нет. Подвоз боеприпасов и пищи только рано утром, когда еще темно, или поздно вечером, когда уже темно. На передовой мы уже около месяца. Как-то спрашиваем у бывалых бойцов:

– Почему немцы утром, в обед и вечером в определенное время не стреляют?

Отвечает:

- Это, братцы, они режим соблюдают. Если позволяют условия, то прием пищи в строго определенное время. Прекращают стрельбу и приступают к приему пищи, а после даже отдых. Даже некоторый раз слышно как играют на гармошке. Вот так. А не как у нас. Мы кушаем, когда позволяют условия или утром рано, или поздно вечером, а то и ночью.

Но в конце 1944 г. и в особенности в 1945 г. немцы режим не соблюдали, не до этого им было. Инициатива боевых действий перешла к Красной Армии и она диктовала свои условия. В общем, сбили им немецкую пунктуальность, нарушили им режим.

Войска Юго-Западного фронта и Степного фронта начали наступление на Криворожском направлении. 7-й механизированный корпус входил в состав Степного фронта (переименованного во 2-й Украинский, командующий Иван Степанович Конев, генерал армии) и двигался в направлении Кривого Рога.

20.10.43 г.
Мы уже адаптировались на передовой, уже меньше обращали внимание на свист пуль, шипение осколков и шуршание снарядов. Погода стояла хорошая, теплая, сухая, что на Украине редкость. Зато больше беспокоят немецкие самолеты, и особенно рама и юнкерсы. Обнаружит пушки, не улетит, а корректирует по радио своим минометчикам, которые немедленно открывают огонь по нашим огневым позициям, наносили существенные удары. Приходилось хорошо выбирать огневые позиции и хорошо маскировать, чтобы рама не заметила. Наших самолетов было мало. Правда, самолеты Ил-2, штурмовики, работали хорошо, помогая пехоте. "Черная смерть", так их называли немцы, штурмовала передовую немцев или сосредоточение пехоты, танков. Вплотную подошли к Кривому-Рогу. Наши танки с пехотой вошли в пригород Кривого-Рога.

При обстреле наших огневых позиций немцами мы не заметили, что наша пушка повреждена. Когда поступила команда открыть огонь, мы открыли. Выстрел произошел, снаряд улетел к цели, но ствол пушки, как отошел в крайнее заднее положение, так и застыл, не стал в нормальное положение. Мы что только не делали с ним, и руками толкали и ломом пытались сдвинуть, ничего не помогает. Застыл в крайнем заднем положении.

Командир взвода Коняев 1   приказал ехать в село Гейковку. Ждать артиллерийского мастера, который должен помочь нам отремонтировать пушку.

Мы приехали в Гейковку. Украинцы хорошо встретили Червону Армию, рады – избавили их от немецких оккупантов. Заехали во двор дома. Машины у нас были американские – "студебекер". Хорошая машина, три оси ведущие, да еще впереди лебедка, везла пушку и запас боеприпасов. Хорошая проходимость по бездорожью и полевым дорогам. В кузове хорошие дуги, на которых лежит брезент и дождь нам не страшен.

Пока мы возились с пушкой, хозяйка сварила украинского борща с мясом. Хозяин позвал кушать, прихватив бутылку самогона. Естественно выпили за то, чтобы быстрей нашу пушку отремонтировали, за здоровье хозяев и скорейшую победу. Хорошо поели борща и легли на полу спать.

Не прошло и трех часов, как пришел посыльный и передал приказ ехать к штабу дивизиона. Естественно мы отказались, Говорим, что нам приказали пока не отремонтируют пушку никуда не трогаться. Посыльный ушел. Через некоторое время вновь пришел, вновь передает приказ ехать к штабу дивизиона. Мы вновь его выпроводили.

Тогда приходит лейтенант Романов, 2   контрразведчик СМЕРШ'а. Говорит:

- Почему не выполняете приказ ехать к штабу дивизиона?

Отвечаем:

- Командир взвода приказал никуда не ехать пока отремонтируют пушку и никуда не отлучаться.

Тогда он говорит:

- Вы что хотите в плен к немцам попасть? Немцы нас окружают. Мы отходим до Лозоватки.

Оказывается немцы в районе Никифоровки северо-западнее Кривого Рога сосредоточили до 200 танков. А 29.10.43 г. немцы прорвали фронт, пошли по тылам 37-й армии и выходили к переправе через реку Ингулец у Лозоватки. Командующий фронтом генерал И.С.Конев дал приказ вывести войска. 7-й механизированный корпус с большим трудом отбивал атаку немцев, стремившихся к Лозоватке. Тем самым сорвал план немцев.

30.10.1943 г.
Мы в неведении. Вечером успешно наступали и вошли в Кривой Рог, а ночью отходим до Лозоватки на восток. Это было более 40 км. Выехали. Ночь темная, тихая. Вдруг звук фашистских самолетов. Сбросили на паршютах осветительные ракеты, стало светло как днем, приступили к бомбежке. Загорелась наша машина. Все спрыгнули на землю и разбежались, кто куда, залегли в воронках от бомб. Сгорела машина, разбили пушку. Куда теперь?

Немцы улетели. Темно, хоть глаз выколи. Ничего не видно. Что делать, куда податься? Командиров старших нет. Да и где эта Лозоватка?

Пошли по степи на восток, мы артиллеристы ходоки плохие, непривычно нам, устали. Копать огневую мы умеем. Какая бы земля не попалась все равно выкопаем огневую, пушка будет готова к бою.Стремимся держать направление на восток. Наконец попалась дорога, вроде идет в нужном для нас направлении. Иду по дороге ускоренным шагом.

Вдруг услышал шум танка. Откуда он взялся, не знаю, была тишина. Я решил бежать по дороге. Шум лучше слышно, по шуму определяю – наш танк, да и искры вылетают красноватые из выхлопных труб. Значит наш. У немецких танков шум мотора не такой, да искры, вылетающие из трубы беловатые. Побежал быстрее. А в голове мысль – догнать танк, сесть и ехать, это же не пешком идти. Была осень, мы одеты в шинели, плащ-палатка, автомат ППШ, два заряженных диска. Много не пробежишь.

Ребята отстали. Танк идет в нужном направлении и тихо. Светает, время торопит, но где эта Лозоватка, к которой надо выйти во чтобы не стало. Иначе смерть или плен. Убыстряю шаг, делаю пробежку. Наконец догоняю танк Т-34. Протягиваю руки зацепиться за танк, залезть на него. В этот момент танк газанет, и я задыхаюсь. Тут не только бежать, не могу стоять, в глазах какие-то звездочки мелькают. Может сесть отдохнуть, а потом догнать танк, а сознание подсказывает, тогда вообще не встану. Нет надо идти, догнать танк, сесть. Несколько раз пытался зацепиться за танк, но не смог, задыхаюсь от газов танка. Уже виден населенный пункт, видимо долгожданная Лозоватка.

В душе ругал танкистов, что не дали возможности сесть на танк. Не только догнать танк, даже пешком идти не могу. Да это Лозоватка, где мост через реку Ингулец, танк пошел по мосту. До моста осталось меньше километра. На мосту бойцы-саперы, что-то кричат, и машут, и показывают в нашу сторону. Когда я оглянулся сзади немцы на бронетранспортерах едут к мосту.

Тут где, что взялось, вначале заковылял, а потом даже побежал. Все-таки успел забежать на мост, подбежал сапер, схватил за руку помог пройти мост. И тут же взорвали мост. Немцы, не доезжая до моста метров 300, остановились, открыли огонь по бегущим. Солдаты стали прыгать в воду и плыть. Ширина реки 30-40 метров. Но все в шинелях, сапогах, с оружием. Немцы открыли огонь по бегущим и плывущим.

Иду по селу, скопление техники и солдат, суматоха. Никто ничего не знает. Проходил по селу остаток дня, не до пищи, да и не хотелось. К вечеру, наконец, нашел штаб дивизиона и кухня при них, хорошо им живется. Доложил начальнику штаба, что с нами произошло. Мне говорят места нет, садись на кухню, держись за трубу, срочно выезжаем.

Тут вскоре заград отряд нас остановил и приказал занять окопы. Наш офицер говорит офицеру заград отряда, что солдаты артиллеристы по приказу Верховного их не направлять в пехоту. Все же нас поставили в окопы. Сказал нам, что держитесь в куче, я пойду все выясню. Нас было 12 человек.

Действительно, где-то часа через 1,5 – 2 пришли, офицер заград отряда и наш с ардива проверял красноармейские книжки, чтоб другие не попали, и всех освободили. Сели в машину, поехали. Когда я рассказал ребятам, что со мной по дороге происходило и как я в душе ругал танкистов, один из них говорит:

- Теперь ты должен благодарить танкистов, благодаря им ты успел перейти мост. А то бы, как Василий Иванович Чапаев плыл через реку Урал, ты через реку Ингулец. И вряд ли был ты сейчас среди нас.

Действительно, спасибо тем танкистам, да и саперу на мосту, благодаря которым я в последнее мгновение все же перешел мост.

5-ая гвардейская танковая армия, куда входил 7-й мехкорпус, по приказу заняли оборону в междуречье Ингулец и Саксагань на рубеже Петрово, Недайвода, Лозоватка, где шли упорные бои. Немцы южнее Кривого-Рога в районе Никополя сосредоточили крупные силы, чтобы отбросить 5-ю танковую армию за Днепр. Против нас были дивизия "Мертвая Голова", 76-я пехотная дивизия, 23-я танковая дивизия и подтягивали 11-ю танковую дивизию.

К началу наступления Красной Армии в 5-ю армию входили: два танковых корпуса – 18-й и 29-й, два механизированных корпуса – 5-й гвардейский и 7-й. Насчитывалось 358 танков и САУ, в том числе 253 средних танка Т-34 и 35 легких танков Т-70. 5-й и 7-й механизированные корпуса доукомплектовали.

Шли проливные дожди. Грунтовые дороги стали непроходимыми. В Москву сообщили, что немцы не смогли вывести пшеницу в Германию. Необходимо организовать вывоз пшеницы. На фронт прибыли А.И. Микоян и начальник продовольственного управления Д.В.Павлов. Шли пешком 12 км, машины пройти не могли. Танки садились на днище. Автоколонны с горючим и боеприпасами, идущие с баз снабжения, застревали в пути.

14.11.43 г.
Перешли в наступление, упорные бои. За 7 дней прошли 8-10 км.

21.11.43 г.
Подошли к Александрии. 7-й мехкорпус продолжает вести бои западнее Петрово. Для маскировки радиостанции оставили на прежнем месте.

23.11.43 г.
Ротмистров провел рекогносцировку, дал приказ о наступлении. Местность была открытая, вскомленная, перерезана многочисленными балками. Для связи использовали самолет По-2, в условиях распутицы незаменим. 7-й мехкорпус переподчинен 57-й стрелковой армии.

6.12.43 г.
Овладели Александрией.

6.12.43 г.
Упорные бои за Знаменку.

7.12.43 г.
Немцы прорвались к разъезду Диковка, где были тяжело раненные бойцы и командиры 8-го мехкорпуса. Людей пытали, потом облили бензином и подожгли.

20.12.43 г.
7-й мехкорпус перешел в 5-ю гвардейскую танковую армию. 7-й мехкорпус вышел на рубеж Протопоповка, Бесспорное, Куцовка и сосредоточился южнее Новой Праги, Новгородка – Митрофановка.

 

Кировоградское направление.

5.01.44 г.
Началась Кировоградская наступательная операция войск 2-го Украинского фронта. Продолжалась до 16 января. 7-й мехкорпус и 5-я гвардейская танковая армия осуществили маневр в обход Кировограда с севера, выходили к его северо-западной окраине.

7.01.44 г.
Уличные бои в Кировограде. Окружены 11-я и 14-я танковые, 1-я и 10-я стрелковые и 2-я авиадесантная дивизии фашистов.

8.01.44 г.
Войска 2-го Украинского фронта освободили Кировоград. Противник не желал примириться с потерей Кировограда, продолжал атаковать, надеясь пробиться к городу.

12.01.44 г.
Немцы подтянули резервы, в том числе дивизии "Мертвая Голова", "Великая Германия" и бросили в контратаку, но успеха не имели. Шли ожесточенные бои с переменным успехом.

Куцовка имела важное стратегическое значение. Немец бросил войска с целью высвободить окруженные немецкие воинские части. Войска 2-го Украинского фронта не дрогнули. Тогда немцы пустили танки.

Мы подъехали и стали на прямую наводку, но когда раздвигали станины, они не раздвигаются до конца, стопора заклинило, а танк движется на нас. Пришлось сомкнуть станины и открывать огонь по танку. Выстрел. Танк закружился и заглох. Вновь появился танк, а мы стрелять не можем и гранат противотанковых нет. Нас выручили "Катюши", которые открыли огонь по немецким танкам. Залп "Катюши" 16 боевых снарядов. Прибыл дивизион "Катюш" – 12 штук. 192 снаряда накрыли немецкие танки, часть загорелась, остальные повернули назад.

Нас вновь перебросили на другой участок фронта. Наша батарея в полном составе – 4 пушки, заканчивала рыть огневую позицию кругового обстрела. Земля промерзла на 1,5 штыка. Земля поддается с большим трудом, лом не берет, единственное это кирка, все-таки понемногу откапываем мерзлую землю. Закончили копать, огневая готова. Поставили пушку, сели на бруствер, ребята курят, заряжающий говорит:

- Закончили, теперь скоро подадут команду "отбой". А это значит цепляй пушку и вновь на другой участок, и вновь копать.

И надо же бежит посыльный, передает – цепляй пушку и к командиру батареи. Приказ есть приказ. Подогнали машину, подцепили пушку, поехали. Накаркал заряжающий, получилось так, как он говорил.

Подъезжаем, стоят командир дивизиона, начальник штаба, командир батареи. Доложили. Командир батареи Коняев говорит:

– Поедите во вторую батарею, надо им помочь.

Вторая батарея находилась около села Давыдовка, 30-35 км. Подъезжаем, внизу село Давыдовка, от села на бугорке скирда в 2-х км от села, там находилась наша пехота, человек 70, офицера нет. Бежит командир 2-й батареи Половинкин 3   и говорит, показывая на село:

- Пехота не может пойти в наступление, пулеметы мешают, надо их подавить.

И показывает где они находятся.

– Вам надо подъехать к селу на 500-700 м и подавить их. Мои 3 пушки находятся в другом месте.

Было еще светло, село Давыдовка расположено по обе стороны оврага внизу, пологий скат к селу. Я ему говорю:

- Разве можно ехать к селу, еще светло, немцы прошьют машину снарядом.

Командир батареи говорит:

- Если так не поедите, то я прикажу.

На фронте практически не говорили приказ, обычно говорили – надо сделать то-то и все ясно. Я ему говорю:

- Надо с расчетом и шофером поговорить, разъяснить.

Ребята, да и шофер говорит:

- Естественно, только выедим из-за скирды и болванку схлопочем. Местность открытая, машину сразу заметят и откроют по нам огонь.

Говорю расчету, что если мы так не поедим – вроде добровольно, то прикажет. Тогда хочешь, не хочешь выполняй. Кто-то сказал:

- Двум смертям не бывать, а одной не миновать. Поехали.

Подготовили снаряды и на большой скорости поехали к селу. На полном ходу разворачиваем машину. Пушка стволом направлена к селу. Раздвигаем станины, открываем огонь по целям. Первый выстрел попал в телеграфный столб, сделали еще 10 выстрелов по целям, подавили. Быстро подцепили пушку и за скирду, только когда мы тронулись, только тогда они открыли огонь по машине, а сзади пушка защищает от пуль.

Немцы конечно не ожидали такой дерзости, днем, светло, ехать к ним и открыть огонь. Пушка ЗИС-3 образца 1942 г. скорострельная, 16 выстрелов в минуту.

Когда подъехали к скирде, пехотинцы окружили машину и восхищались нашей смелостью и точностью стрельбы. Вот это да! Надо же днем к фрицам, открывают огонь и целехоньки вернулись. Мы все молчали, мы еще не пришли в себя от такого стресса.

Солнышко садится за горизонтом, Вечереет. Местность покрывает туман. Командир батареи Половинкин говорит пехатинцам:

- Видели, артиллеристы уничтожили пулеметы на ваших глазах. Теперь дело за вами, надо выбить немцев из села.

Оказывается, когда мы поехали, то все пехотинцы наблюдали за нами. Командовал пехотой старшина – офицеров не было. Кто-то из пехотинцев сказал:

- Что братцы, зимой в доме теплее, да кое-что из трофеев попадется.

Старшина повел человек 70 к селу, на их счастье туман пошел и скрыл нашу пехоту. Пехота открывает огонь, кричит "Ура!" и побежали к селу, стреляя на ходу. Немцы оставили пол села, перешли за овраг и в домах скрылись.

Темно. Ночь. Через часа два подъехали три пушки второй батареи. Командир батареи поставил пушки в 800 м от села и велел окопаться в полный профиль. И нам сказал, чтобы мы поставили пушку правее его и окопались.

Мы пушку поставили в указанное место, покопали под сошники. Копать огневую отказались – сил нет. Только выкопали огневую в полный профиль, а нас сразу сняли и направили к нему.

Дважды передавал с посыльным – окопаться, мы настояли на своем. И когда он пришел в третий раз, ну что будете окапываться? Я ему говорю:

- Сами видите место открытое, близость домов. Первый выстрел сделаем и пушка на виду. Цель хорошая.

Ушел, ничего не сказал. Ночью подошли два танкиста СУ-76, поговорили, будем держаться до конца. Их две самоходки стояли в лесной посадке, а зимой листва опала и лесопосадка стала прозрачной, из села хорошо видно контур самоходок. Они ушли к себе.

Примерно за час до рассвета пришел посыльный ко мне, передал – свою пушку вывести за скирду и подготовиться к бою.

В нашем расчете был провинившийся повар, его прислали к нам в расчет. Послал его пригнать машину, чтобы пушку вывезти. Пошел он и пропал. Наконец пришел, я его оставил у орудия, побежал за машиной. Пригнал машину, этого "повара" послал вызвать ребят. Пошел. Уже светает. Начинается стрельба, особенно снайперы. Ребят не нашел, а сам еле ползет на четвереньках. Оказывается ему мягкое место прострелили насквозь. Стонет, на четвереньках ползет.

Мы с шофером – Яшкой Лысенко 4   – погрузили в машину снаряды, цепляем пушку. Нас двое, третий раненый. Мы две станины поднимаем, чтобы на крюк машины подцепить, а я один не могу. Тогда с шофером подняли станины, поставили мне на колени, а шофер пошел сдать машину назад. Подцепили пушку. В селе стрельба из стрелкового оружия. Ребята прибежали к пушке и мы поехали в указанное место, а в это время немцы вновь перешли на нашу сторону села.

Горят две наши самоходки. Пушки второй батареи молчат Пехота бежит к стогу сена, где были раньше. Подъезжаем к скирде, а здесь лейтенант СМЕРШ Романов бежит с пистолетом в руке - куда бежишь с поля боя. Я стоял на левой ступеньке около шофера, отвечаю, что дали приказ вывести, а кто в этой суматохе забыл, твержу одно – приказ. Романов кричит: – Застрелю, - и пистолет ТТ направил на меня в 3-х метрах.

Наши с села бегут, бегут и минометчики с опорной плитой. Хорошо видно как трассирующие пули впиваются в плиту. Минометчик падает. Думаю убили, жалко человека, а на Романова не обращаю внимание. Минометчик вскакивает, снова бежит к скирде, вновь трассирующие пули впиваются в опорную плиту. Минометчик вновь падает, так повторялось несколько раз, пока минометчик не подбежал к скирде. И Романов увлекся наблюдением за поединком между минометчиком и немецким пулеметчиком.

Я повернулся и увидел командира батареи, он бежал к нам, тогда я говорю:

– Вот кто дал приказ.

Романов спрятал пистолет и говорит:

– Твое счастье, а то как дезертир распрощался бы с жизнью.

Теперь поединок между огневиками второй батареи и немецкими танками. Огневики молчали до последнего момента, не обнаруживая себя. Показались танки, они два подожгли с первого выстрела, но теперь их обнаружили. Еще два танка загорелись и две пушки разбили. Одна пушка еще стреляет и ее разбили.

Мы около скирды хорошо замаскировали пушку и открыли огонь, подавляя огневые точки. Расстреляли все снаряды, в этом бою немцы нас не обнаружили. Второй батареи все три пушки разбили, есть убитые и раненые. Смотрим, один боец стоит, что-то говорит и голову прижимает к туловищу, второй схватился за причинное место ниже поясницы, тоже раскрывает рот, нам ничего не слышно.

Нам приказали вернуться на место. Немцы вновь заняли село полностью

Немного позже, когда собрался весь дивизион, осталось 6 пушек. От второй батареи 5 человек огневиков. Тогда мы стали расспрашивать, что было. Попков, 5   который держался за голову и прижимал к туловищу, говорит:

- После разрыва снаряда около меня, я не чувствую шеи. Голову чувствую, грудь чувствую, а шею нет. И мне казалось, что голову оторвало и ее прижимал к туловищу. Если отпущу голову, то есть не буду держать, то она покатится, я без головы останусь.

Недели через три шею вновь почувствовал, что она на месте.

Второго товарища в причинное место осколок чиркнул на один сантиметр. Он вернулся с медсанбата, все у него на месте, только рубец остался.

Действительно, при близком расстоянии при разрыве снаряда воздушная волна, как резиновый жгут бьет, и тело теряет чувствительность, человек не чувствует это место.

Вновь вспоминали бой под Давыдовкой и смеялись, как это было с ребятами. Надо же голову оторвало, а сам рот разевает, что-то бормочет.

 

Корсунь-Шевченковская операция

24.01.1944 г.
Началась Корсунь-Шевченковская операция войск 1-го Украинского фронта (командующий генерал армии Ватутин Н.Ф.) и 2-го Украинского (командующий генерал армии Конев И.С.). 28 января группировки 1-го и 2-го Украинских фронтов соединились в районе Звенигородки, завершив окружение противника.

Командир дивизиона по приказу командира бригады полковника Жукова из оставшихся огневиков укомплектовал одну батарею бойцами. Командиром батареи назначил Коняева. Мы пошли пешком из села Митрофановка в район боевых действий. Дали сухой паек на три дня и мы взяли свои личные вещи, оружие, буссоль, стереотрубу, бинокли. Пушки, боеприпасы, машины, необходимое оснащение потом получили на месте.

Ходоки мы плохие, так как все время на машинах. Через несколько дней стали с травмами ног. Идти не могли. Поэтому решили наметить пункты, куда мы должны добраться к концу дня и когда должны быть на месте. Шли пешком вдоль недействующей железной дороги или шоссе, порой добирались на попутных машинах, повозках. Наше питание – сухой паек, кончился. Кушать нечего. Посоветовались, остался только один вариант – перейти на "бабушкин аттестат". Что это означает? У нас было 25 человек. Разбившись по тройкам, идем к селу, выбираем хозяев. Обычно немецкие прислужники – старосты, полицейские и другие подхалимы. Заходим в хату, здороваемся с хозяевами и наш "старший" объясняет:

- Бойцы идут на фронт, необходимо их накормить ужином и завтраком, на обед в дорогу дать, что можете, чтобы он дорогой в обед поел.

Обычно давали хлеб, сало, вареные яйца, бульбу (картошку). Вот так определили двоих, дальше идем все трое. Теперь другой "старший" говорит так же и добавляет – я приду и проверю завтра утром. Вот так пользовались "бабушкиным аттестатом".

Чем дальше на запад Украины, не так "радостно" встречали червоноармейцев или еще говорили москалей. Тут мы поступали по другому, не по двое заходили, а две-три группы, то есть от 8 до 13 человек. Один из нас представлялся хозяину старшим и говорил примерно так, да добавлял, утром я зайду и проверю.

Приходим к селу, где явно недружелюбно относятся к москалям, разбиваемся на две-три группы. Одна группа отправляется к дому старосты. Старосты нет, утик (как нам сказали жители), остался отец. Он и руководит хозяйством, еще крепкий мужик, не больше 55-60 лет.

Старику объяснили кто мы и чем надо оказать помощь червоноармейцам (москалям). Пока хозяйка готовит ужин, мы вышли во двор. Нас 13 человек 19-летних солдат, к тому же голодных, надо накормить. Через полтора часа примерно хозяин подходит, приглашает:

- Ну хлопцы, пидем вечерять чим бог послал.

Зашли, большой стол накрыт, расставлены чашки, ложки по числу людей. На столе большая кастрюля с борщом, мясной запах в отдельной чашке накрыт тарелкой (мясо). Сало свиное нарезано, соленые огурцы, капуста, а посредине бутыль с замутненной жидкостью, стаканы. Наш "старший" командует:

- Ну, это ж, ребята рассаживайтесь, не плохо хозяева потрудились, чтоб накормить нас.

Расселись 13 человек, приглашаем хозяев, естественно отказываются:

- Мы тильки повычерялы.

Старик говорит:

- Кушайте, хлопцы, чем бог послал. Если чего треба, то добавим.

И ушел.

Разлили борщ по чашам, наделили всех по хорошему кусочку мяса. Порезали кукурузный хлеб. Разлили по треть стакана самогона.

- Ну, братцы – говорит "старший", - за скорейшую победу.

Выпили, принялись за борщ, очень вкусный. Кто хотел, тот отведал сало, огурец, капусту. Опростали бутылку. Саша Александров, 6   наш непоседа и заводила, тихо говорит:

- Что ж, не плохо поужинали, вот только самогона маловато, грамм по 150 на брата. Надо хозяина попросить.

Позвал Деда. Заходит старик и говорит:

- Мабуть еще треба?

Саша:

- Деда, все хорошо, до чтобы лучше спалось самогончику грамм по 100 не мешало бы.

- Да я и сам бачу, для таких хлопцев маловато, но бильше нэма.

Саша подзывает к себе старика и говорит:

- Деда, видел ты, как мины в земле ищут?

Отвечает:

- Бачил я червоноармейцы шукалы мины. Надевают на уши колпачки и на палку круг. Солдат идэ, а вперэди круг землю нюхае как собака. А потом мени казалы ци колпачки начинають жужжать, найшлы мину. Цэ я сам бачив.

Саша:

- Вот у нас прибор, - вытаскивает из чехла буссоль, - указывает стрелкой, где находится спиртное.

Старик смотрит внимательно, удивленно. Саша освобождает стрелку, стрелка заколебалась, а потом застыла в определенном положении.

- Ну, что дед, пойдем?

Дед:

- Да ей богу нэма, я всэ вам отдал.

Саша опять:

- Но стрелка показывает направление на спортосодержащую жидкость, то есть самогон.

Дед смотрит на стрелку, чешет затылок и говорит:

- Ты подывись, указывае, мабуть баба от мэне сховала, пошукаю.

Саша:

- Пойди, пойди, если что, то я с прибором подойду, он точно укажет где спрятано.

Видимо стрелка как раз замерла в том направлении, где у них хранился самогон. Ребята еле сдерживаются, разбирает смех. Идет через некоторое время дед, несет бутылку литра два и говорит:

- Бисова баб сховала от мене первач, а я и нэ знав, я б вам сразу первач дав.

Еще немного добавили и деду с бабой на растирание оставили. Легли спать на сеновале, пахнет разнотравьем, чистый воздух. Ребята уснули, только храп раздается.

Утром встали, завтрак готов – полтавские галушки. Дед еще поставил бутылочку самогона. Говорит, у соседей заняв. Сало свиное, хлеб кукурузный. Поели, грамм по 100 выпили, больше нельзя, надо идти пешком. На дорогу дал картошки вареной, по два яйца, сала, хлеб.

Мы поблагодарили хозяев, пожелали бодрого здоровья. Приходит "старший", спрашивает у деда:

- Ну как, дед, накормил солдат.

Отвечает:

- Нагодувал чим бог послал. И на дорогу далы, сами бачите шо.

"Старший":

- Как вели солдаты, не обижали?

Дед:

- Ни, хлопцы хорошо велы. Дуже спалы хорошо.

- Ну спасибо дед за заботу о солдатах. Мы пошли на запад.

Благодаря "бабушкиному аттестату" и попутным машинам и повозкам мы вовремя добрались к месту назначения. Машины с пушками, боеприпасами готовы. Каждый из нас знал свое место, в каком расчете и какая у него обязанность. Все из нас уже три месяца не вылезали с передовой, понюхали пороху, узнали почем фунт лиха. Недаром говорили, за двух небитых солдат давали одного битого.

Занялись своим артиллерийским делом – подавлять огневые точки, помогать царице подлей.

15.02.1944 г.
Сопротивление врага достигло наивысшего ожесточения.

17.02.1944 г.
Сильный снегопад, разразилась пурга. Дороги занесло снегом. В районе Шендеровки немцы попытались прорваться. Мы отбились. Немецкие командиры приказали все бросить – пушки, автомашины, имущество и личные вещи. Только отдельным группам удалось вырваться из окружения.

18.02.1944 г.
Покончили с окружением. 2000 пленных, 1800 убитых.

 

После боев на Украине корпус доукомплектовался людьми, автомашинами, орудиями, танками, боеприпасами и прочим вооружением. Весь личный состав готовился к предстоящим боям, изучал опыт бывалых воинов. Артиллерийские расчеты тренировались в готовности орудия к бою, взаимозаменяемости, команды выполнялись четко, быстро, без лишних движений. Основное у артиллеристов в быстроте готовности орудия к бою, точность стрельбы прямой наводкой по движущимся целям. Как можно лучше примениться, слиться с рельефом местности, замаскироваться. Движение на огневой довести до минимума.

Корпус перемещался ближе к фронту в основном ночью, чтобы противник не заметил перемещение и сосредоточение войск. Днем стояли в лесопосадках, в лесу. Всякое движение категорически запретили и за этим строго следили.

В нашем расчете 5 человек, был один казах, уже в возрасте, лет 40. Кашкамбаев, 7   говорил по-русски плохо, с трудом. Видя, что команды надо выполнять быстро, точно, без лишних движений, подходит ко мне и говорит:

- Товарищ сержант, когда надо что-то сделать, скажи мне по-казахски, я лучше пойму и быстро сделаю.

Я посмотрел на него внимательно, пожилой человек, старательный, безотказный, а что-то не так. Я спрашиваю:

- Это почему? Все команды отдаются на русском языке и ты должен привыкнуть.

Он:

- Я понимаю все это, что надо на русском языке, но как-то не доходит до понимания и я медлю. Когда ты даешь команду, я команду перевожу на казахский язык, только потом понимаю, что я должен сделать. А время идет. Сделать надо быстро.

Я согласился с ним для пользы дела, говорил ему команды на казахском языке, он сразу приступал делать что надо. Я родился в Казахстане, рос среди них и в детстве я по-казахски говорил лучше, чем по-русски, так как мы одни жили среди казахов в эти голодные 30-е годы.

Конец лета, скоро осень и ночью особенно сильно ощущается похолодание. Чтобы лечь припасали мы соломы или сена, расстилали плащ-палатку, а сверху шинель. Спали по двое или трое, а вторую шинель и плащ-палатку сверху и спим крепким сном.

Однажды собирая солому, мне показалось кто-то что-то говорит, я не пойму. Когда я обернулся, оказывается сзади идет заместитель по политчасти командира – казах Усманов Амангельды. Я спрашиваю:

- Товарищ капитан, это вы мне говорите? Я плохо слышу и не пойму.

Он по-казахски:

- Кому же я еще могу говорить , никого нет.

Я:

- Да я плохо говорю по-казахски.

Он:

- Я слышал как ты с Кашкамбаевым разговаривал по-казахски и все понял, что вы говорили. Я знаю русский язык, читал произведения Пушкина, Лермонтова, Тургенева, Толстого и других. Хороший язык, я уважаю русский язык. Мы же находимся далеко от родины, мне приятно услышат родной язык, а еще лучше поговорить на родном языке. Ты молодой и тебе еще этого не понять.

С тех пор бывало выберет момент, обязательно подойдет и мы поговорим с ним на его родном языке. Кашкамбаев очень доволен и скажет, что сердцу стало легче, как будто на родине побывал. Обязательно спросит о письмах из дома, что пишут, как живут, отвечаем ли мы на письма, а порой заставлял нас писать письма. Бывало даст тетрадный листок и говорит - пиши. Я ему:

- Товарищ капитан, сейчас не до письма, еле успеваем отбиваться, вон танк подбили – дымит, два бронетранспортера стоят, один горит и пехота просит огня.

- Пиши.

Я написал маме несколько строк: "Воюем, у нас все хорошо, не беспокойся. Всем привет. Твой сын А."

- Вот видишь, написал, - забирает листок, сворачивает треугольником, говорит, - скажи адрес.

Я ему скажу, обратный сам напишет, - письмо сейчас отправлю.

Я часто писал письма Кашкамбаеву домой, бывало сядем в укромное место и под его диктовку пишу письмо.

Находились в лесу, ближе к фронту. Прибегает посыльный и говорит, что вызывает капитан Усманов, и указал место, где они находятся. Подхожу, доложил. Смотрю на расстеленной плащ-палатке вроде стола, по краям сидят человек восемь. Пригласили сесть, сел по-казахски, как и они все, ноги калачиком. Был человек с баяном. Капитан нас представил, как хороших бойцов, охарактеризовал каждого, которые позже подошли. Дал прозвище каждому – Аркашка, Абрашка. Меня назвал – родной (так как я говорил по-казахски). На импровизированном столе хлеб, тушенка, сало и пол-литра. Выпили, закусили. Поговорили. Капитан, обращаясь к баянисту:

- Спой песню этим молодцам.

Баянист взял баян, окинул нас взглядом, пальцы побежали по клавишам, и запел:

- Ой Днипро, Днипро…

Приятный голос, хорошая песня за душу берет. Помолчали. Мы эту песню слышали первый раз и так душевно пел, что мы затаив дыхание слушали. Потом "Землянка". Мы поблагодарили и пошли по своим местам.

Замполит умел подойти к душе солдата. Бывает подойдет к солдату, побеседует с ним, нотаций не читал. Он был душой артиллеристов.


 1  КОНЯЕВ Иван Владимирович, 1922 гр., уроженец села Рыжевка Белопольского района Сумской области. Призван в Красную Армию в августе 1941 года Белопольским РВК. На фронте с октября 1943 года, тяжело ранен 27 апреля 1945 года. Командир огневого взвода, затем батареи артеллирийского дивизиона 63-й мбр, младший лейтенант, лейтенант, старший лейтенант. Награжден медалью "За отвагу" ( 07.11.43 ), орденами Красной Звезды дважды ( 30.10.44, 30.05.45 ), Отечественной войны II ( 12.09.44 ) и I ( 12.02.45 ) степени. Умер  от ран 15.05.1945 в хирургическом полевом подвижном госпитале 4353, похоронен на военном кладбище г. Густапече, Чехословакия.
 
 2  РОМАНОВ Григорий Тимофеевич, 1913 гр., уроженец села Мончазы Иглинского района Башкирской АССР. Призван в Красную Армию в июне 1941 года Башкирским республиканским ВК. На фронте в августе-ноябре 1941 года, затем с октября 1943 года в 7-ом мк. Оперуполномоченный контразведки Смерш 3-го мотострелкового батальона, затем артиллерийского дивизиона 63-й мбр, лейтенант, старший лейтенант. Награжден медалью "За отвагу" ( 07.11.1943 ), орденами Красной Звезды дважды ( 23.01.1944, 16.09.44 ) и Отечественной войны II степени (16.05.45).
В 1985 году награжден орденом Отечественной войны I степени в честь 40-летия Победы.
 
 3  ПОЛОВИНКИН Павел Сергеевич, 1923 гр., уроженец деревни Горскино Беловского района Кемеровская области. Призван в Красную Армию в 1941 году Прокопьевским ГВК Кемеровской области. На фронте с октября 1943 года, командир батареи артиллерийского дивизиона 63-й мбр, младший лейтенант, лейтенант . Награжден орденами Красной Звезды дважды ( 23.01.44, 16.09.44 ) и Отечественной войны I степени ( 08.12.44 ).
Пропал без вести 18 января 1945 года, попал в плен, освобожден 3 мая 1945 года. Поступил 22 октября 1945 года из 306-го сборно пересыльного пункта в 359-й запасной стрелковый полк 14-й запасной стрелковой дивизии, где прошел спецпроверку.
В 1985 году награжден орденом Отечественной войны II степени в честь 40-летия Победы.
 
 4  ЛЫСЕНКО Яков Павлович, 1918 гр., уроженец села Владимировка Доманевского района Николаевской области Украинской ССР. Призван в Красную Армию в сентябре 1938 года. На фронте с 22 июня 1941 года, с октября 1943 в составе 7-го мк. Шофер инженерно-минной роты, командир отделения тяги артиллерийского дивизиона 63-й мбр, гвардии сержант. Тяжело ранен 22.10.1944, ампутирована правая нога. Награжден медалями "За боевые заслуги" ( 16.09.44 ), "За отвагу" ( 30.10.44 ) и орденом Отечественной войны II степени ( 24.07.46 ).
В 1985 году награжден орденом Отечественной войны II степени в честь 40-летия Победы.
 
 5  ПОПКОВ Юрий Васильевич, 1925 гр., уроженец города Владимира. Призван в Красную Армию 14 февраля 1943 года Кармакчинским РВК Кзыл-Ординской области Казахской ССР. На фронте с октября 1943 года, командир орудия артиллерийского дивизиона 63-й мбр, старший сержант. Награжден медалями "За отвагу" дважды ( 19.09.44, 15.11.44 ), "За боевые заслуги" ( 08.05.45 ) и орденом Красной Звезды ( 19.09.45 ).
 
 6  АЛЕКСАНДРОВ Александр Дмитриевич, 1925 гр., уроженец города Москвы. Призван в Красную Армию в феврале 1943 года Краснопресненским РВК г. Москвы. На фронте с октября 1943 года, легко ранен. Номер орудийный, заряжающий, артиллерийского дивизиона 63-й мбр, рядовой. Награжден медалью "За отвагу" ( 10.09.44 ), орденами Слава III степени ( 20.11.44 ) и Красной Звезды ( 18.01.45 ).
В 1985 году награжден орденом Отечественной войны II степени в честь 40-летия Победы.
 
 7  КАШКАМБАЕВ Чами, 1906 гр., колхоз "Сталина" Карагатанского сельсовета Чуйского района Джамбулской области Казахской ССР. Призван в Красную Армию в январе 1943 года Чуйским РВК. На фронте с октября 1943 года, тяжело ранен 11 января 1945 года. Орудийный номер, подносчик боеприпасов, артиллерийского дивизиона 63-й мбр, рядовой. Награжден медалями "За отвагу" дважды ( 30.10.44, 04.01.45 ) и орденом Слава III степени ( 09.02.45 ).
 

 Предыдущая глава  Вернуться  Следующая глава