Лисицын Л. Н. "Дорогой солдата"


В своём батальоне


21 октября 1943 г.

Ранним холодным утром (чуть только серело) старик разбудил меня. Я вылез из стога. Солнце ещё не взошло. Выпала обильная роса. Я попрощался со старичком и ушел обратно в Червоно-Ивановку. Оттуда я перешел в небольшую деревню, где встретил роту 3-го стрелкового батальона нашей бригады. Она также заблудилась и искала бригаду. Выслали разведчиков. Часа через три они вернулись и сообщили:

- Путь к Саксаганскому лесу свободен. В лесу штаб бригады. В селе Саксагань немцы.

Вместе с ротой я дошел до леса, небольшого, но заросшего высокими лиственными деревьями. Было очень жарко и душно и очень хотелось пить. В лесу, рядом с дорогой, в середине большой лужи валялся дохлый конь и убитый немец. Тучи мух кружились над ними. Я напился воды из этой лужи и, не пройдя и сотни метров, нашел штаб нашего минометного батальона. Комбат выслушал меня, обругал младшего лейтенанта Глебова безмозглым сопляком и отправил меня в роту на огневые позиции.

Немцы обстреливали лес редким методическим огнём из минометов, но на эти разрывы я не обращал внимания.

Вышел из леса в поле с неубранной кукурузой и по телефонному проводу от штаба батальона дошел до огневых позиций, расположенных на середине поля. Минометы стояли в окопах. Кругом, в окопах, были знакомые ребята: Доронин 1  , Селезнев и другие.

- Гляди, кто идёт! Лисицын, Лёнька! - кричали они мне.

Немного поговорили. Я угостил их сахаром из немецкого склада, а они меня медом с колхозной пасеки. Пахомов, весь грязный от пыли, с серыми подтеками пота на лице, блестя глазами, говорит:

- Копай окоп, немцы здорово обстреливают из минометов!

Я только успел снять землю на штык саперной лопатки, как раздалась команда и батарея открыла беглый огонь. Только успели выпустить из шести минометов сотню мин, как в ответ немцы накрыли расположение нашей батареи беглым минометным огнем. Сразу десятки мин разорвались на пространстве 100 на 50 метров. Осколки роем летели во все стороны. Стоял сплошной треск и грохот разрывов. Я в своём окопчике, отрытом только на глубину малой саперной лопатки, и то только на половину своего тела, лежал распластавшись и не думал, что останусь цел и невредим. Все сразу успели скрыться в хорошо отрытых щелях. Впечатление такое, что каждая мина только в тебя. Обстрел внезапно кончился. Над расположением клубился пороховой газ. Меня присыпало землей, шинель была пробита в нескольких местах. Приподнялся и увидел рядом, только протяни руку и достанешь, неразорвавшуюся мину, наполовину вошедшую в грунт. В полутора метрах с другой стороны - стабилизатор другой неразорвавшейся мины. Ребята выглянули из окопов, подошли.

- Ну и счастливый ты! Посмотри, как мины легли.

- Кантор 2   убит! - закричали из окопов метрах в двадцати от нас.

Он был убит небольшим осколком, попавшим в висок. По национальности еврей, среднего роста, подтянутый, черноволосый, очень жизнерадостный и общительный, он, как и я, попал в батальон из Черкасского пехотного училища.

Команда:

- Доставить мины на огневую позицию!

Я, Пахомов и другие носили из леса, метров за 800, ящики с минами. Батарея ещё час стреляла беглым огнем по деревне Саксагань. Немцы также часто обстреливали поле, лес, весь район расположения. Немцы закрепились за деревней Саксагань, протянувшейся на 12 километров, и думали не только задержаться здесь, но вчера, когда я с мл. лейтенантом Глебовым был на высоте под деревней Червоно-Ивановка и наблюдал панораму боя, немцы в это время предприняли сильную контратаку пехотой с танками против 3-го стрелкового батальона нашей бригады и, выбив его из окопов, начали преследование. Выдвинутый на прямую наводку артиллерийский дивизион бригады и батарея 120 мм минометов, огнем которой руководил ст. лейтенант Пушняков 3  , отбили контратаку немцев. За деревню Саксагань завязался упорный бой.

Стемнело. Наступила ночь и сразу всё затихло. Привезли ужин, он же обед - рисовая каша с выжарками из свинины. После ужина команда: "Сменить огневую позицию!" Пришлось покинуть вырытый в полный профиль окоп. По проселочным дорогам, через кукурузные поля вышли к посадке. Здесь, в мягком и рассыпчатом черноземе малыми саперными лопатками отрыли огневую позицию в полный профиль, установили минометы, принесли боеприпасы. На рассвете подъехали машины и с них сгрузили на землю мины.

 

22 октября 1943 г.

За эту ночь я смог поспать часа два перед рассветом. Только все замаскировали, - скачет на лошади разведчик и кричит:

- Немцы ушли из деревни, там никого нет!

- Отбой! - и только что созданная позиция сразу стала ненужной. Погрузили на машины боеприпасы и балкой, минуя деревню стороной, прошли на другой её конец и расположились в саду. В глубине сада, метрах в ста от нас, стоял небольшой дом, скрытый в зелени деревьев. Сержант Кирсанов вернулся оттуда и рассказал:

- Подошел я к двери, смотрю, на пороге лежат три убитых немецких офицера, четвертый в сенях. Внутри накрыт стол, по стенам развешены полевые сумки, обмундирование, на столе ручные часы, портсигар. Как только я вошел в дом, меня сразу выгнали оттуда какие-то капитан и старший лейтенант.

Он очень жалел, что ничего не удалось ему взять.

Последние немцы короткими перебежками метров за 300 от нас удирали из деревни. Мы все лежали на траве и отдыхали после трудной дороги по дну оврага. Скоро выдвинулись немного вперед, установили минометы и открыли огонь. Было солнечно, жарко, стояла духота „бабьего лета”. Опять сменили огневую позицию и вышли на окраину деревни. Новую огневую позицию оборудовали в саду. Было 16 часов дня. Перед нами через поле, метрах в 900 была высотка, и мы считали, что по ней проходит немецкая оборона. Только установили минометы, только принялись копать окопы, как слева к высотке вышли самоходки и открыли по нам огонь. Первый снаряд, выпущенный прямой наводкой, разорвался на стальном ободе ствола миномета и изогнул его на четыре части, закрутив стальную ленту как бумагу. Снаряды рвались в саду. Оттуда, как испуганные птицы, вылетели солдаты-автоматчики и минометчики и толпой, человек 60, бросились бежать в тыл. В начале артналета я находился на правой стороне батареи, метрах в 20-30 от сада, около сарая. Когда огонь был перенесен по удирающим из сада солдатам, я перешел на другую сторону сарая и не убежал вслед за всеми. Во время обстрела, произведенного нашими же самоходками, которые вырвались далеко вперед и приняли нас за немцев, было ранено 7 человек, в том числе младший лейтенант Курочкин из второй роты, и убит младший лейтенант Фалковский 4   - старший на огневой позиции батареи 120 мм минометов. Очень спокойный и скромный, он работал до войны журналистом и в свободное время много писал про своих товарищей, про наши переживания и дела. Осколок снаряда раскроил ему грудную клетку и вырвал сердце. Оно висело снаружи и некоторое время ещё билось. Месяца полтора возили с собой на машине сундучок с его записными книжками и тетрадями. В ноябре, в распутицу выбросили на разъезженную дорогу вместе с ненужным барахлом и этот сундучок, о чем спустя много времени очень жалели его товарищи, оставшиеся в живых. Только пришли в себя, перевязали раненых - и снова команда: "Отбой!". Сразу все разобрали, и не успел я собраться, как пришел приказ вновь занять ту же огневую позицию. Выкопали окопы, принесли в ящиках мины. Когда я пошел за минами, оставил винтовку в окопе. Прихожу - нет её. Вернулись солдаты, удиравшие под огнем, и кто-то из них стащил винтовку. Пришлось и мне искать винтовку. Метрах в 100 от огневой позиции, в сарае нашел немецкий карабин, взял его и сразу уснул в окопе.

 

23 октября 1943 г.

Полночь. Разбудил меня частый пулеметный и артиллерийский огонь.

- Батарея, к бою!

Скомандовали данные.

- Беглый, по 7 мин на миномет, огонь!

Никто ничего не знал. Блестели в темноте ночи вспышки выстрелов - стреляли все, из всех видов оружия. Шквальный огонь, бесприцельный и бесцельный. Выпалив в черноту ночи изрядное количество боеприпасов, все так же смолкло, как и началось.

Утром взошло солнце, я проснулся, умылся. Вокруг всё было спокойно. Я решил отпроситься у своего командира расчета сержанта Кирсанова сходить в деревню. Сержант Кирсанов, лет 30, но выглядел моложе. Черные волосы зачесаны назад. Спокойное лицо крестьянина с Оки, окающий говор, рассудительность и невозмутимость выгодно отличали его от остальных сержантов, более молодых и горячих.

Отпросившись, я зашел в дом, отдельно стоящий на краю деревни. За столом сидели и завтракали старик и две женщины. Пригласили и меня позавтракать жаренной курицей, картошкой, угостили кофе с мёдом и молоком. Старик рассказал, что два дня назад у него жили три немецких офицера, толстых, солидных. После ужина они развернули карту и говорили: "Кривой Рог капут", но толком я ничего не понял, хотя старик и утверждал:

- Немцы говорили, вам капут!

Подошли ещё двое, более молодых, лет за 50, мужиков. У меня они спросили: "Будут колхозы?" Я ответил, что не знаю, но, очевидно, будут. Они заговорили между собой. Хозяйка налила мне котелок молока и я вернулся на батарею.

День прошел спокойно, ни разу не стреляли, отсыпались, приводили себя в порядок. Вечером снялись, погрузили на машину боеприпасы и, взяв на плечи минометы и мины, пошли за колонной пехоты вперед по степи. Быстро настала ночь. В трёх-пяти километрах, слева от нас, по всему небосклону взлетали ракеты, неслись пулеметные трассирующие очереди, вспыхивали зарницы от выстрелов пушек, рядом рвались снаряды и мины. Колонна сильно растянулась. Тускло мерцающий свет ракет освещал вереницы солдат. Особенно тяжело в походе приходилось станковым пулеметчикам, минометчикам и ПТР-овцам. Каждому из них приходилось нести, кроме положенного солдату, ещё и оружие весом около двух пудов и больше.

Вдоль фронта по полям шли часа два. Свернули в балку. Прошли всего километров 12. Пот течет ручьями. Свежесть и прохладу ночи не замечаешь. Всё внимание сосредоточено на одном - идти за впередиидущим, не сбиться. Впереди меня идет Брызгалов - он низкого роста, менее полутора метров, а на себе несет два лотка с минами весом 32 кг., винтовку, шинель в скатке, патронаж, вещмешок, саперную лопатку. Как будто нет дальше сил нести всю эту тяжесть, килограмм под 50, но как посмотришь на него - мальчика, подростка, как будто по ошибке одетого в военное обмундирование, думаешь - раз он идет, чем я хуже его? - высокий, гораздо сильнее его. Рядом со мной идет старший сержант Боровых. Он несет ствол миномета, килограмм 12 весом. На его шее болтается автомат. Говорит: "Надо привал, это издевательство, навьючили, как ишаков!" Командир роты, лейтенант Каратаев 5  , выводит его на обочину дороги. Размахивая пистолетом, шипит:

- Расстреляю, сукин сын! Бери лотки!

Боровых передал мне ствол, навьючил лотки и пошел в хвосте. Скоро сделали привал. Где кто был, сразу легли на землю. Отдохнули минут 15, и снова в темноте ночи только шорох сотен ног по пыльной дороге. Вошли в деревню, где камень и земля были использованы на строительство хат, заборов, сараев. Периодически рвались в темноте снаряды. В ответ - ослепляющий огонь самоходных установок. На окраине деревни установили минометы и сразу стали вести огонь. Пехота пошла вперед.

 

24 октября 1943 года.

Рассвело. Сзади нас, в балке с пологими, голыми скатами, расположена деревня Андреевка. Впереди поле поднимается вверх. По узкой извилистой улочке, огороженной заборами из известкового камня, мы выходим на окраину деревни. Из-за горизонта поднималось солнце. Навстречу нам, лицом к солнцу, шел парень, стройный, черноволосый, загорелый. Правая рука перевязана и лежит на бинте, привязанном к шее. Увидел меня, улыбнулся, говорит:

- Отвоевался я, возьми автомат на память, хорошая штука!

Снял с плеча автомат и передал мне. Я вместе с ним был в Черкасском пехотном училище.

Перебежками по одному выдвинулись вперед, в открытое поле с неубранной кукурузой. Немцы предприняли контратаку. Вместе с подошедшей пехотой мы растянулись в цепь и бежали по полю вперед. Я стрелял из автомата. Пехота осталась позади. Мне кричат: "Назад!". Я никак не могу прекратить огонь. Стреляю из автомата, и затвор все время в заднем положении. Только потом догадался снять диск и послать затвор вперед. Надо мной смеются:

- Ты всех немцев распугал!

Мы отошли назад и среди заросшего кукурузой поля вырыли окопы, замаскировали их и вели огонь. Носили мины в ящиках из деревни на огневую. В полдень, часа два удалось поспать. Вечером, в ответ на огонь немцев, стреляли. Когда немцы предприняли контратаку, вели беглый огонь. Ночью было тихо, только сзади раздавались крики, фырканье танков, скрежет машин.

 

25 октября 1943 г.

Утром всё было окутано густым, белым, молочным туманом. Везде тишина, ни звука. Всходило солнце и под его теплыми лучами туман оседал капельками росы. На рассвете пошли на передовую узнать обстановку. Случайно в темноте наткнулись на пустые окопы. Ни одного солдата не было в них. Все ушли ночью. Впереди, метрах в двухстах, были немцы. Быстро разобрали минометы и оружие и, воспользовавшись туманом, отошли в деревню. Навстречу нам попались двое связных, посланных к нам из штаба батальона ещё вчера вечером с приказом отойти. По дороге к нам они поймали кур, зашли в хату, сварили их, поужинали и легли спать, так как боялись ночью заблудиться. В полночь пехота отошла, и не будь тумана, вряд ли мы днём смогли отойти без потерь.

Весь день прошел в движении - на марше, в жару под 30 градусов, в безветрии, колонны двигались по полям и дорогам. Утром на привале постирали белье, оно моментально просохло. Гимнастерка за 10 дней, проведенных в боях и походах, побелела и выцвела, шинель была иссечена осколками, брюки залатаны.

Во время завтрака встретились с ребятами из батареи 120 мм минометов и узнали об их злоключениях. После позавчерашнего ночного марша они стали ночью на огневую позицию, не имея ни малейшего представления о местности и противнике. В сером сумраке рассвета, только успели выпустить 2-3 пристрелочные мины, как в ответ стоящий за бугром на прямой наводке „тигр” первым же снарядом поднял на воздух 120 мм миномет. С большим трудом, под ожесточенным огнем, удалось свалить минометы и целый день, показавшийся им вечностью, пришлось лежать не шевелясь в неоконченных окопах, под огнем танковых пушек. Немцы стреляли, даже если видели, что выбрасывают из окопа землю. Прямым попаданием был убит Шомин 6  , убито и ранено 8 человек. Только ночью на себе выволокли по полю 200-килограммовые установки, прицепили к машинам и уехали.

За два дня до этого, когда мы были на окраине села Саксагань, батарея занимала огневую позицию в балочке, расположенной в небольшом лесочке под деревней Буденовка. Минометы стояли близко друг от друга. При ведении беглого огня в ствол миномета опустили 2 мины. Взрыв - и двух расчетов как не бывало - 6 убитых и 7 раненых. Из расчета младшего сержанта Кофмана 7  , в котором разорвался миномет, уцелел один Ваганов, - маленького роста, белобрысый, с острым лицом, в большой, не по размеру пилотке, он сидел за плитой миномета, снаряжая дополнительными зарядами мины, и осколки миновали его. Рядом стрелял миномет другого расчета, но в нем ранило только одного. За ним, немного сзади, стоял миномет, расчет которого был почти полностью выведен из строя. И после этого случая батарея почти сразу же попала под обстрел прямой наводкой "тигров".

День выдался солнечный, жаркий и душный. Мы шли полями, посадками, иногда полевыми дорогами, тропинками. Не хотелось ни говорить, ни есть, только пить. Но сколько ни выпивали воды, всё выходило потом. После полудня подошли машины, мы быстро сели и, соблюдая интервалы между машинами в 150-300 метров, быстро поехали к городу Кривой Рог.

Вперед ушли машины с пехотинцами мотострелковых батальонов, мы немного задержались и на выезде из поселка Желтые Воды увидели, как немецкие бомбардировщики пикируют на расположенный впереди горняцкий поселок Калачаевский 8  . Черные султаны разрывов бомб взметаются над домиками и деревьями поселка. Даже издали смотреть страшно, кажется, всё сметено бомбами. Наконец, бомбардировщики улетели и минут через 20 мы были в поселке. Ещё не осела пыль, кругом сильный запах газа, пустынно. Машина остановилась в центре поселка у полуразрушенных домов и от солдат 3-го мотострелкового батальона мы узнали, что они были собраны в парке на митинг по случаю победы над немцами. Прямо над парком возвышался метров на 150 террикон - отвал пустой породы, и позже стало известно, что на вершине террикона сидели немецкие наблюдатели, вызвавшие авиацию.

Прошло несколько минут и появились легкораненые солдаты, ослепительно сверкавшие белыми бинтами на грязном обмундировании и закопченных лицах.

И снова команда: "По машинам!"

Минуя поселок, проехали под железнодорожным мостом и расположились на огневых позициях в абрикосовом саду у ставка за железнодорожной станцией Колачевская.

Не успели вырыть окопы, как прозвучала команда: "Отбой!", - и мы ночью были переброшены в уже знакомое село Червоно-Ивановка.

Везде солдаты, обозы, машины. После ужина всю материальную часть погрузили на машины и выступили налегке снова к фронту. Ночь, прохладный ветерок слегка обдувает разгоряченных ходьбой солдат. Кругом тихо. Слышны только шорохи ног по пыльной дороге. Изредка кто-либо закурит, держа цигарку в рукаве. Команда: "Не шуметь, не курить!" - и вот перед нами уже знакомая картина: впереди, в черном небе вспыхивают огни ракет - белые, сиреневые, красные, - они четка обозначают передовую. Красные трассы пуль, одиночные выстрелы из пушек, далекие и близкие разрывы снарядов и мин сопровождали нашу колонну, когда мы шли мимо фронта, в прорыв. Шли быстро и перед рассветом были в деревне Лозоватка, где перешли мост через реку и прямо на окраине деревни, у дороги, заснули.

 

26 октября 1943 г.

Утром вышли из глубокого оврага на поле и увидели - повсюду, бесконечными колоннами, прямо по степи, шли войска. В одной из этих колонн, без дорог, по полям и балкам, мы в полдень поднялись на возвышенное место и километров за пять, на горизонте, увидели огромные корпуса зданий, копры шахт, терриконы, белые пятна домов в поселках, утопающих в зелени садов на фоне черно-белых отвалов. Солнце в зените нещадно палило, было душно, но вдали отчетливо просматривались контуры города Кривой Рог, с цепью шахт, терриконов и поселков. Ни дыма, ни пыли не поднималось на его фоне. Как будто мертвый город из сказки возник перед нами. Километров через 12 пришли в деревню Новая Лозоватка, где пообедали, отдохнули и вечером снова пошли вперед. Ночь наступила быстро, высыпали большие яркие звезды, редкие облака проплывали на север.


 1  ДОРОХИН Андрей Егорович, 1925 гр., уроженец с. Чернорицк Ирбитского р-на Свердловской обл. Призван в Красную Армию в 1943 году Ирбитским РВК. На фронте с октября 1943 года, минометчик минометного батальона 63-й мбр, рядовой. Награжден медалью "За отвагу"  за бои в декабре 1943 г.
В 1985 году награжден орденом Отечественной войны II степени в честь 40-летия Победы.
 
 2  КАНТОР Марк Моисеевич, 1925 гр., уроженец Каменец-Подольской (ныне Хмельницкой) обл. Призван Нижне-Тагильским ГВК Свердловской обл. Минометчик минометного батальона 63-й мбр, рядовой. Погиб  21.10.1943, был похоронен  в с. Саксагань Пятихатского р-на Днепропетровской обл.
 
 3  ПУШНЯКОВ Александр Петрович, 1922 гр, призван в Красную Армию в июне1941 году Бельским РВК Смоленской обл. На фронте с апреля 1942 года, ранения: одно тяжелое и три легких. С момента формирования 7-го мк романдир роты 120-мм минометов, затем заместитель по строевой части командира минометного батальона 63-й мбр, гвардии ст. лейтенант, капитан. Награжден орденами Красной звезды  за бои в октябре 1943 года и Отечественной войны I степени  за бои при освобождении Чехословакии в апреле 1945 года.
 
 4  ФАЛКОВСКИЙ Григорий Исаакович, 1909 гр., уроженец г. Днепропетровск. Призван в Красную Армию Свердловским РВК г. Москвы. Командир стрелкового взвода 63-й мбр, младший лейтенант. Погиб  17.10.1943, был похоронен в с. Михайловка Пятихатского р-на Днепропетровской обл.
 
 5  КАРАТАЕВ Николай Михайлович, 1912 гр., уроженец с. Фроловское Каширского р-на Московской обл. Призван в Красную Армию Сабанским РВК. Командир роты минометного батальона 63-й мбр, лейтенант. Погиб  8.01.1944, был похоронен в с. Осыковатое Кировоградского р-на Кировоградской обл.
 
 6  ШОМИН Базис Вениаминович, 1925 гр., уроженец Свердловской обл. Призван Висимским РВК Свердловской обл. Слесарь минометного батальона 63-й мбр, рядовой. Погиб  24.10.1943, был похоронен в д. Андреевка Днепропетровской обл.
 
 7  КОФМАН Исаар Майорович, 1924 гр., уроженец г. Днепропетровск. Призван Нижне-Тагильским ГВК Свербловской обл. Командир расчета минометного батальона 63-й мбр, младший сержант. Погиб  17.10.1943, был похоронен в с. Михайловка Днепропетровской обл.
В Донесении о безвозвратных потерях 63-й мбр значатся убитыми 17.10.1943 в списке рядом с КОФМАНОМ И.М. следующие минометчики: младший сержант зам командира расчета НОВИК Михаил Дорофеевич, рядовые ИВАНОВ Василий Иванович и МАКАРОВ Павел Иванович.
 
 8  Под таким названием упоминался и в военных донесениях, хотя исторически правильно Колачевский .
Ныне шахта Орджоникидзе и жилмассив им. Горького в Терновском районе города Кривой Рог.
 

 Предыдущая глава  Вернуться  Следующая глава