Лисицын Л. Н. "Дорогой солдата"


Бои на земле Чехословакии


Сначала на машинах, а затем пешком, по раскисшим весенним полям и проселочным грунтовым дорогам и тропкам, колонны медленно двигались к границе Чехословакии. Дней через десять перешли границу. Вокруг нас расстилалась резко пересеченная местность. Гряды высот на границе по мере продвижения вглубь Чехословакии переходили в отдельные возвышенности. Кругом расстилались поля, рассеченные межами, часто встречались сельские поселки - дома с черепичными островерхими крышами, вокруг них строения для скота, птицы, сельскохозяйственного инвентаря. Сеть шоссейных дорог соединяла все населенные пункты.

Солдаты в колоннах шли медленно, еле вытаскивая ноги из хлюпающей жижи плодородной земли. За день проходили километров 10-15.

 

15 апреля в районе населенного пункта Кута бригада начала наступление в составе войск 2-го Украинского фронта в направлении на город Брно, второй по величине после Праги город Чехословакии.

Немцы не имели сплошного фланга. Бои велись за высоты и населенные пункты. Пехота просачивалась на флангах немецких опорных пунктов и вынуждала немцев отступать.

Первые 10 дней ночной отряд находился в резерве и очень редко вступал в бои.

Мне было поручено найти мясо для батальонной кухни.

Как только мы перешли государственную границу, Сталин приказал изыскивать продовольственные ресурсы в странах, на территории которых находились войска. Кормиться трофеями стало правилом для нас. Где раздобыть говядину? - только на передовой.

Я отправлялся вечером в населенные пункты, где шли бои. Под свист пуль и разрывы снарядов находил в хлеве корову; выводил её из стойла и километров 6-8 гнал её ночью к полевой кухне. Солдат было много, корову съедали за один день и вечером надо было отправляться за очередной буренкой. В одном их таких походов я поздно вечером наткнулся на раненого казака. Он ехал на повозке один и случайно попал под разрыв снаряда. Я перевязал его, остановил ехавшую повозку и отправил тяжелораненого в санбат.

 

23 апреля с утра шел бой за деревню Сировцы. Как обычно, обтекая сопротивляющихся немцев с флангов, пехотинцы вели бой. В 11 часов к командиру бригады подъехал офицер из штаба корпуса с приказом немедленно перейти в наступление против отходящих немцев. Комбриг ответил, что как только очистит от немцев деревню, он организует преследование. Штабной офицер заявил, что он доложит о невыполнении приказа из-за трусости комбрига. Жуков приказал водителю бронетранспортера поехать в деревню. В середине деревни бронетранспортер был обстрелян немецкими автоматчиками и Жуков был ранен.

24 апреля бригада вышла к последнему естественному рубежу перед городом Брно - реке Свратия. Весь день шел ожесточенный бой. Уже под вечер на огневой позиции 120 мм минометов, ведших беглый огонь, в расчете сержанта Виноградова в ствол опустили вторую мину, не выпустив ещё первую. Расчету крупно повезло - на второй мине не была удалена смазка и она не ударилась о головную часть первой вины. Моментально всех солдат удалили с позиции. Командир расчета и наводчик осторожно положили на землю ствол миномета и вытащили из него злополучные мины.

Поздно ночью стрелковый взвод форсировал реку Свратия и неожиданно атаковал немцев. Те отсупили. Командир взвода лейтенант Воскресенский 1   стал Героем Советского Союза.

На следующий день наша бригада совместно с другими частями штурмом овладела городом Брно.

Наш ночной отряд захватил на окраине города многоэтажные здания - склады. В огромных помещениях штабелями лежали всевозможные парфюмерные и галантерейные товары. В самом городе, расположенном в котловине, сильных боев не было. Немцы боялись окружения и, отстреливаясь, оставили город.

 

Нас сразу из города выдвинули к северо-западу, на высоты, поросшие лесом. С 26 апреля пошли моросящие дожди. Тучи обволакивали вершины высот и видневшиеся к северу горные цепи Карпат. Немцы устраивали опорные пункты на вершинах гор, откуда контролировали окружающую местность и особенно дороги.

Каждый раз где-нибудь в распадке перед подножьем горы машины останавливались, пехотинцы цепью карабкались наверх, минометчики выбирали огневую позицию на поляне так, чтобы деревья не мешали вести огонь. Часто приходилось вырубать отдельные деревья и ветки - ведь любой удар, даже о лист, по головке мины приведет её к взрыву.

Хримян вместе со связистами, иногда со мной, в 30-40 метрах сзади пехотинцев карабкался на вершину. Немцы обстреливали лес методическим огнем из тяжелых минометов. Как только пехота вступала в бой, Хримян выпускал три красных ракеты. По ним на огневой позиции выставляли репер - палку перед основным минометом. Этот миномет начинал пристрелку одиночными минами. Как только пристрелка заканчивалась и мины накрывали цель, Хримян по телефону командовал:

- Беглый, 5-10 мин, огонь!

Все три миномета ведут беглый огонь до тех пор, пока пехота не пойдет в атаку.

Обычно под прикрытием минометного огня, который глушил немцев, часть пехотинцев с флангов просачивалась в тыл немецкого опорного пункта. Как только они открывали в тылу огонь, немцы тут же покидали высоту.

Мне часто приходилось оставаться на огневой позиции за старшего и управлять огнем минометов.

Ежедневно один раз, реже два, повторялась вышеописанная картина. Лес, высота, обстрел, ответный огонь и всё под моросящим дождем. Казалось, что чем дальше и выше мы забираемся в горы, тем сильнее идут дожди. Везде сыро, мокро, не просыхаем ни днём, ни ночью.

 

30 апреля, как обычно, перед наступлением на очередную высоту, Хримян взял меня с собой. По мокрому лесу под моросящим дождем мы идём цепью на расстоянии 6-7 шагов друг от друга. Изредка доносятся разрывы мин. Мины рвутся в лесу, но огонь нас мало интересует - взрывов не видно.

Прошли метров 500, когда также глухо раздался очередной разрыв мины. Хримян вскрикнул:

- Черт возьми, кажется, ранен!

Небольшой осколок разорвавшейся в кроне дерева мины на излете ранил Хримяна в грудь. Я тут же перевязал его и отправил на машине в санбат.

Командовать нашим взводом пришел младший лейтенант Лупан 2   .

 

На следующий день, 1 мая, наши машины в 10 часов утра остановились у очередной высоты. Младший лейтенант Лупан мне сказал, что к нам на пополнение прибыл солдат-таджик. Я увидел среднего роста, плотного, лет 35, черноволосого и очень симпатичного человека. По его виду, совершенно гражданскому, было видно, что он недавно призван в армию. И хотя он старался соблюдать всё, как положено, но умения у него не было. Я спросил его, кто он по специальности.

- Учитель! - услышал в ответ.

- А семья?

- Четверо детей с женой.

Было некогда. Расчеты ушли вперед, мне надо было выбирать огневую позицию. В этот момент младший лейтенант Лупан сказал:

- Оставь одного солдата у дороги, чтобы ни одна машина не проехала дальше. Там немцы!

Я взглянул на таджика. "Куда его брать с собой? Лучше оставить здесь, целее будет!"

- Вы остаетесь здесь! Ваша задача - останавливать машины. Чтобы ни одна не проехала дальше!

Вдали рвались мины.

- Чтобы не попасть случайно под осколок мины, выберете дерево потолще и укройтесь за ним.

Только я успел выбрать огневую позицию и привести минометы к бою, минут через двадцать приходит солдат-пехотинец и говорит:

- Вашего минометчика у дороги убило.

Потом выяснилось, что он всё сделал, как я ему сказал: выбрал дерево потолще, укрылся за ним, но крохотный осколок мины попал ему прямо в сонную артерию - смерть наступила мгновенно.

Только я послал солдат похоронить таджика, как младший лейтенант Лупан говорит мне:

- Бери связистов и пойдем со мной корректировать огонь.

Цепью поднимаемся на верх высоты и метров через 400 выходим к солдатам-пехотинцам. Они располагаются за стволами деревьев, огромными валунами и другими укрытиями.

Здесь же, среди пехотинцев, под гранитным валуном, расположился командир стрелковой роты. Рядом с ним под стволом упавшего дерева разместились я и Лупан. Сзади нас, метрах в трех, под валуном, разместились двое связистов. Шла редкая перестрелка. Метрах в 15-20 левее нас несколько солдат короткими перебежками продвинулись вперед. Немцы сразу открыли сильный пулеметный огонь. Рядом с нами длинными очередями моментально срезало несколько деревьев. Пришлось нам переползти за большой камень и занять место рядом со стрелками. Лейтенант Лукин выстрелил три раза вверх из ракетницы. Красные ракеты разорвались над вершиной высоты и хорошо были видны на огневой позиции. Младший лейтенант Лупан советуется со мной - на какую дистанцию вести огонь? Решили дать перелет. Я говорю 500 метров, но лейтенант начинает пристрелку с дистанции 600 метров. По телефону следует команда. Мина выпущена, но разрыва не слышно. Уменьшаем прицел на сто метров. С противоположного ската высоты доносится глухой звук разрыва. Ещё ближе - на 50 метров. Так же глухой разрыв. Ещё ближе - на 25 метров. Разрыв глухой, но не видно, где. Ещё ближе - мина рвется в десяти метрах от нас вправо.

Сразу открываем беглый огонь всей батареей. Младший лейтенант Лупан всё время передает по телефону старшему на огневой позиции, чтобы наводчики минометов тщательно следили за установочными уровнями на прицелах. Десятки мин рвутся впереди нас, в 25-30 метрах. Град осколков пролетает над нашими головами, сечет стволы деревьев, отскакивает от камней, впивается в землю. Пехотинцы матерятся. Командир стрелковой роты кричит:

- Прекратить стрельбу из минометов!

Рвутся последние мины. Командир роты вскакивает и бегает с наганом в руке от одного пехотинца к другому, заставляя каждого идти в атаку. Как трудно оторваться от земли, выйти из укрытия на открытое пристреленное пространство.

Пользуясь минометным обстрелом, отделение стрелков зашло к немцам в тыл и заставило их покинуть окопы.

Раздаётся "Ура!" - и мы вместе с пехотинцами бежим вперед. В 25-30 метрах на вершине высоты немецкая траншея. Тщательно замаскированные окопы перекрыты сверху фашинами и засыпаны землей. Длина траншеи 25 метров, но пулеметных ячеек 3-4, да по краям два дзота с пулеметными амбразурами. Видны отдельные окопы для наблюдателей и стрелков. Наши мины упали точно по траншее и окопам. Я насчитал на участке 10 метров не менее семи прямых попаданий по траншее. Задерживаться было нельзя, стрелки пошли вперед, вперед за ними прошли и мы.

В сводке Совинформбюро сообщалось, что 1 мая войска 2 Украинского фронта вели разведку и улучшали свои позиции. На фронте без перемен.

 

День и ночь шли дожди. Большой удачей было занять дом, обсушиться. 3 мая наша мечта осуществилась. Мы заняли отдельные дома и дальше не продвигались. В нашем направлении вздымались вершины Карпат и там с нашей техникой - машинами и танками, было нечего делать. Бои велись за дороги на запад, в Моравскую долину.

6 мая бригада вышла из боев в районе Попунки.


 1  ВОСКРЕСЕНСКИЙ  Александр Андреевич, командир взвода автоматчиков 3-го мотострелкового батальона 63-й мбр.
 
 2  ЛУПАН Василий Филиппович, 1916 гр., призван Свободненским РВК Хабаровского края в июне 1943 года. На фронте с апреля 1945 года, командир взвода 82-мм минометов минометного батальона 63-й мбр, младший лейтенант. Награжден орденом Красной Звезды  .
 

 Предыдущая глава  Вернуться  Следующая глава