Лисицын Л. Н. "Дорогой солдата"


Бои в Венгрии


3-4 октября 1944 года.

На рассвете мы остановились на окраине деревушки, замаскировали машины, отрыли огневую позицию. День прошел спокойно. Вечером снова двинулись вперед и опять всю ночь, медленно, без дорог, движутся машины. Опять впереди машин идут люди. Наконец выходим на последний рубеж перед прорывом фронта в районе города Домбедьхаз.

 

5 октября 1944 г.

Ночью кругом слышен шум машин, гул танковых двигателей. В два часа ночи наша машина вползает в деревню и на её окраине останавливается. Мы здесь же отрываем огневую позицию. Рядом рвутся снаряды и мины, накрапывает дождь. Быстро окапываемся. Усилившийся ветер скоро разогнал дождевые тучи. В серых сумерках не наступившего ещё рассвета, в 5.00 утра все орудия нашей бригады и танкового полка открыли огонь. Мы ведем беглый огонь на дистанцию одного километра по траншее противника. В ответ нас накрывает артиллерийский налет батареи противника. Снаряды рвутся рядом с нами и по всему району сосредоточения. В сыром сумраке клубятся волны газа от разорвавшихся снарядов и нашей, всё усиливающейся канонады. Мимо нас проходит танковый полк и рядом встаёт на прямую наводку. Ожесточенно бьют танковые пушки и все батареи.

Через тридцать минут артподготовка окончилась. Танковый полк с десантом на броне устремляется в атаку. Частая дробь пулеметов сквозь туман доносится до нас. Проходит ещё тридцать минут. Танкисты радируют из города Домбедьхаза: "Оборона противника полностью разгромлена на фронте шириной три километра. Передовой батальон ворвался в город Домбедьхаз. Взято в плен 700 венгров. Танки идут дальше." Мы сразу садимся в машины и выезжаем из деревни, расположенной на бугре, на зеленом поле озимой пшеницы. Метрах в 700, на краю поля, видна черная линия траншеи. Танки проутюжили её и раздавили всех "гонведов" - венгерских солдат, оборонявших этот участок фронта.

Впервые за всё время боев силами одного танкового полка был достигнут полный разгром противника и прорван фронт его обороны.

В лучах восходящего солнца изумрудом отливали озимые, янтарем желтели полоски кукурузы и всюду виднелись выползавшие на дорогу машины. Скоро длинная колонна машин медленно проползла через поле на косогор и через деревушку вступила в город Домбедьхаз.

Город маленький, с одной центральной площадью. Он быстро был заполнен нашими машинами и солдатами. За городом расстилалась сильно пересеченная холмистая равнина.

Наш седьмой механизированный корпус действует в составе конно-механизированной группы под командованием генерал-лейтенанта И.А. Плиева.

Впереди перед нами войск противника нет. Широким потоком устремились на север машины, танки, орудия. Вся махина боевой техники вошла в прорыв. Она нацелена только вперед - на Средне-Дунайскую равнину. По сторонам мелькают полоски полей, посадки, небольшие деревушки и многочисленные хутора. Местность становится всё ровнее и ровнее. В 10 часов утра, когда машины шли по дороге, обсаженной ветвистыми акациями, в голубой синеве неба появилась "рама".

- Ну, теперь жди "мессершмиттов"!

И только успели подумать, как впереди над дорогой показалось несколько самолетов. Машина резко свернула в чащу посадки и через 10-15 метров остановилась, надежно скрытая сверху шатром из узорчатых листьев и ветвей акации.

Самолет, прострочив по дороге из пулеметов, унёсся прочь. Только стали выезжать из посадки, как сразу осели сначала один, затем второй скаты колес. Проклиная немцев, посадку, самолеты, мы быстро стали демонтировать колеса, клеить камеры, собирать и ставить их обратно, лишь затем, чтобы, проехав ещё 10-15 метров, всё начать сначала. Перед нами прошла последняя машина и мы остались одни на дороге в посадке из колючих акаций.

Только в три часа дня машина оказалась "обутой" окончательно. И, развивая предельную скорость, наперегонки с солнцем, устремились вперед, к городу Бекешчаба. Вечером, когда солнце садилось за горизонт, мы пересекли железнодорожную линию и часов в 11 ночи въехали в тёмные и пустынные улицы города. Проехав в центр города, остановились на обочине мостовой и заночевали прямо в машине.

Город был захвачен вечером нашими танками. Ещё только утром от города до линии фронта было 70 километров. И вдруг на его улицах - советские танки! Немногочисленный гарнизон немцев и мадьяр сбежал, бросив всё на произвол судьбы. Бригада, развивая успех наступления, прошла дальше, но в следующем, километров через 6-8, городе Кёрёштарча колонна машин и танков была обстреляна в упор из пулеметов, расположенных на чердаках и в окнах трёхэтажных каменных зданий, и отошла обратно. Пулеметчики противника взяли слишком высокий прицел. Ливень пуль прошивал улицу над головами солдат, поверх машин. Танки, находившиеся в голове колонны под стенами зданий, не смогли открыть огонь. В суматохе и спешке, когда под ливнем огня машины разворачивались обратно, было убито двое и ранено четыре-пять солдат.

У нас ночь прошла спокойно. В сумрачной дымке рассвета Федоров и Формачей заметили темный силуэт какой-то машины метрах в 150 от нас. Пошли к ней и скоро вернулись, нагруженные бутылками и бочонками с вином.

- Это немецкая кухня! Всё в целости и сохранности брошено немцами. Удирали так рьяно, что даже машину не успели сжечь! - восторженно говорит Формачей.

Солнце ещё не взошло, но стало светло. Немного проехали вперед и на окраине города нашли машины нашей бригады и ночного отряда.

 

В 9 часов утра 6 октября получили задачу: выбить противника из города Кёрёштарча и захватить мост через реку Кёрёш.

На машинах выдвинулись вперед и, не доезжая километра до города, остановились. Взяли на плечи минометы и вместе с пехотинцами пошли вперед, огибая городок справа.

Городок небольшой - всего одна центральная улица протянулась через него. Жителей - тысяч семь-восемь, не больше. Небольшие, старые, на окраине одноэтажные, на центральной улице, длиной метров триста, - двух-трёхэтажные, вплотную стоящие дома. Обогнув город справа, прямо по огородам вышли к реке. Среди низких болотистых берегов течет речка метров 15-20 шириной. С другой стороны города дорога проходит по длинному металлическому мосту и на противоположном берегу теряется в зарослях кустарника.

Видим, как по мосту бежит человек тридцать. Последние остатки гонведов покидают город. Открываем огонь из минометов. В ответ - отдельные винтовочные выстрелы. Выпустив все мины, возвратились обратно к машинам. Пехота, обогнув город, вышла к реке. Наступил полдень. Мы сели на машины и поехали через город. Дорога переходит в узкую улочку, сначала между одноэтажными домами, метров через 150-200 - двух-трёхэтажными. Улица круто поворачивает налево. На этом повороте вчера вечером была обстреляна колонна бригады. Нигде ни души. Пустынные улицы, пустые дома - город словно вымер. Впереди нашей колонны идет бронеавтомобиль, за ним СУ-76, две машины с 76-мм пушками, три машины с пехотинцами, две наши машины с минометчиками, затем опять пехотинцы на двух-трёх машинах и в конце колонны две машины с 76-мм пушками. Вот и весь ночной отряд, всего человек 150-170.

Машины медленно идут по мостовой. Мы внимательно смотрим вокруг. Везде пустынно, безжизненно, только лучи солнца вспыхивают в стеклах окон. Передовые машины прошли небольшую площадь, бронеавтомобиль повернул направо - на прямую дорогу к мосту. Наша машина в это время подошла к площади. В этот момент резкие хлопки выстрелов разорвали тишину города. Всех, кто въехал на площадь, словно ветром сдуло с машин. Видим, как один за другим падают на противоположном перекрестке солдаты. Все лихорадочно ищут укрытия. Двери домов на запоре. Словно бичи, гремят выстрелы из окон домов. В ответ раздаются длинные очереди из автоматов. В окна, откуда раздаются выстрелы, летят ракеты. Су-76 разворачивается и с места, по указаниям сигнальных ракет, ведет огонь. Рядом с окнами в стенах кирпичных зданий возникают рваные проёмы от разрывов снарядов. Всё вокруг гремит, клокочет. Пороховой дым лениво стелется над площадью. Ракеты летят по всем направлениям. Машины под прикрытием огня оттаскиваются с площади обратно в узкую улицу. Нещадно печет солнце. Команда: "Стрелкам прочесать дома!"

В этот момент, пытаясь развернуться, две машины сталкиваются друг с другом, две другие лезут на тротуар и упираются в стены домов. Солдаты выбивают двери и исчезают в глубине домов.

Мы спрыгнули с машины и стоим на углу улицы, рядом с площадью. В пятнадцати метрах от нас ожесточенно бьёт пушка самоходной установки. На площади гремят выстрелы, раздаются очереди из автоматов и пулеметов. В окна зданий летят ракеты, беспрерывно стреляет пушка.

Прошло десять минут. Самоходная установка выпустила последний снаряд и медленно проползла мимо нас. Не успела она поравняться с нами, как сильный удар взрывной волны от фаустпатрона оглушал нас. Фаустпатрон разорвался точно на том месте, где только что находилась самоходная установка.

Мы быстро разбираем минометы, здесь же, во дворе, устанавливаем их в боевое положение и сразу ведем огонь по дворам и крышам зданий на противоположной стороне площади.

Стрелковый взвод получает приказ форсировать речку Кёрёш и выбить немцев с противоположного берега реки. Через двадцать минут переносим огонь по пулемету за мостом. Нам хорошо видно, как метрах в 400, на песчаных кручах берега рвутся мины. Пулемет подавлен. Стрельба в городе начинает затихать. Дома сплошь прочесываются пехотинцами. Быстро летит время. Уже четыре часа дня. Взвод на противоположном берегу успешно продвигается вперед, к мосту.

В это время из кустов на дорогу выходит корова. Сначала она идёт медленно, затем всё быстрее и быстрее и вот, наконец, она побежала по мосту, вот уже достигла середины, - взрыв и фермы моста, разорванные пополам, падают в воду.

Мы снова ведем огонь из минометов. Стволы смотрят в небо почти отвесно - стреляем на 100-150 метров.

Пехотинцы приводят первых захваченных в домах мадьяр. Они щуплые на вид, молодые и средних лет, черноволосые, среднего роста, большинство одеты в черные костюмы. Все они пойманы с оружием в руках, все из отряда гражданской обороны.

После взрыва моста стрельба утихла. В 18 часов получен приказ выступить из города и соединиться с бригадой. Быстро грузим минометы на машины и сразу трогаемся в обратный путь. Резкой дробью бьют длинные очереди из автоматов. Все 18 венгров, захваченных при прочесывании домов, расстреляны во дворе.

За горизонтом опускается солнце. Быстро темнеет. В облаках пыли колонны машин медленно движутся к другой переправе через реку, расположенной в двадцати километрах на восток от города Кёрёштарча. Всё вокруг скрыто плотной черной завесой ночи.

В 10 часов вечера проезжаем речку по мосту и сразу с проселочной дороги выезжаем на автостраду. Машины быстро несутся по ровной асфальтированной магистрали на запад-северо-запад. Мелькают какие-то городки, поселки. Дорога идёт по Средне-Дунайской равнине, обтекая населенные пункты. В два часа ночи 7 октября машины остановились на краю автострады, и, выставив часовых, мы уснули.

 

Едва забрезжил на северо-востоке блеклый рассвет, колонна машин снова тронулась в путь. Гладкий, как зеркало, асфальт автострады километр за километром бежит под колесами машин. Впереди бригады движется наш отряд - четыре танка Т-34, батарея 76-мм орудий, несколько машин с мотострелками и за ними - наши две машины с минометами.

Впереди, в середине и сзади колонны идут танки Т-34 и "ИС". Между ними мотострелковые батальоны, артиллерийский дивизион, 12 реактивный установок РС, минометный батальон, зенитно-пулеметная рота. Колонна движется со скоростью 60 километров в час.

Через час занимается рассвет, гаснут звезды, алая полоса вспыхивает на востоке, сзади нас... Вокруг расстилается равнина, на которой видны отдельные домики - хуторские хозяйства. К каждому из них от автомагистрали отходит асфальтированная дорога. По обочинам автострады и отходящих дорог высятся сплошные ряды деревьев - тополя, акации полосами расчертили равнину.

Первые лучи восходящего солнца ярко осветили мирный сельский пейзаж. Часов в 8 утра на развилке дорог мимо нас мелькает указатель на немецком языке: "Будапешт - 30 км. Дебрецен - 200 км".

На западе, куда обращена стрелка указателя в сторону Будапешта, войск противника нет. Много лет спустя мне стало известно, что в тот день в Будапеште был всего один немецкий батальон и один батальон СС.

Только мы проехали указатель, как был получен приказ остановиться. Колонна машин выстроилась на автостраде. Минут через 30 по радио поступил приказ - повернуть на восток, идти через город Карцаг на город Арадеа-Маре - центр Трансильвании, и взять его.

Войска 2-го Украинского фронта после Ясско-Кишиневской операции стали преследовать 4-ю немецкую армию, отступившую в Карпаты. В горах, штурмуя перевалы, войска несли большие потери. Свыше 500 танков немцы сожгли только на подступах к городу Клуж. Маршал Тимошенко, выполняя волю Сталина, гнал и гнал войска на штурм перевалов.

Наш корпус вышел на оперативный простор. На западе и севере, в междуречье Тисы и Дуная, войск противника не было.

Машины делают поворот на 180 градусов и, перестроившись, движутся на восток. Наш передовой отряд берет направление левее основной магистрали - к городу Дебрецен, и с ходу сбивает мелкие части противника. Часов в 11 дня на окраине поселка стоящие в засаде немецкие пушки подбили два танка Т-34, которые тут же вспыхнули и сгорели. Следующие за ними два танка обошли батарею с фланга и раздавили немецкие пушки вместе с артиллеристами.

И снова машины движутся вперед - на восток. Солнце поднимается в зенит и немилосердно печет. Слева от нас, в дыму пожара, видны высокие здания, заводы, железная дорога. Это город Карцаг. Его штурмует 18-й танковый корпус. Стоящие на дороге танки непрерывно стреляют, давая возможность нам проскочить. Через несколько километров - река. Большой металлический мост взорван. Вперед - за реку, высылается мотострелковый батальон с задачей сбить противника с противоположного берега, занять плацдарм и разведать дорогу вброд. Машины рассредоточиваются. Наша машина сворачивает на шоссейку к господскому двору, метрах в 800 от магистрали. Мы все мечтаем вслух - вот сейчас хорошо пообедаем, бочонок вина у нас есть, кур мы везли с собой ещё с утра, да и закуска осталась с Болгарии.

Посмотрели бочонок, он оказался пустым. За день мы выпили его и не заметили, как! Никто пьян не был, так напряжены были нервы, что вино не оказало на нас никакого действия.

Машина подъехала ко двору. Двор, метров 20 на 15, обстроен со всех сторон хозяйственными постройками: коровник, птичник, хлев для свиней, конюшня, различные складские помещение и под той же крышей, рядом со скотом, расположены каморки для батраков. Напротив ворот, метрах в 15, виден высокий, под черепичной крышей, господский дом. Нищенски одетые батраки открывают нам ворота. Въезжаем на мощеный двор. На дверях дома висит большой амбарный замок.

- Где хозяева? - наш первый вопрос, мимикой и жестами растолковываем обступившим нас батракам.

В ответ они говорят:

- Ля Будапешт! - и показывают, как хозяева запрягли четверку лошадей и уехали в Будапешт.

Мы тут же объясняем:

- Всё ваше - дом, скот, птицы, земля! Всё ваше. Хозяин - нихт, капут! Сбиваем замок и входим в дом. В сенях, на полках и шкафах полным полно всевозможных компотов и консервированных фруктов. Сразу забираем с дюжину банок. В комнатах хорошая мебель, всё убрано, чисто, на столе - скатерть, в буфете - посуда, в шкафу - платья и бельё. Забираем шелковое нижнее бельё, рвём шелковые платья на портянки и радуемся, - теперь вшей не будет.

Зовем батраков и объясняем им:

- Всё, всё ваше! Теперь живите здесь и пользуйтесь имуществом, как своим!

Они послушно кивают. Мы выходим во двор. Нас обступили голые, со вздутыми животами и тонкими, рахитичными, кривыми ножками, ребятишки. Мы раздаём им вещи, угощаем конфетами и компотом.

Команда - срочно выезжать! Быстро вскакиваем на машины и едем к переправе. Но снова задержка. Сопротивление противника не сломлено. Через полчаса мы возвращаемся на господский двор и видим - всё прибрано, подметено, снова на дверях висит тот же огромный замок. Снова объясняем:

- Всё ваше! Почему не берете, не поселяетесь в дом?

Один из батраков наглядно объясняет:

- Хозяин вернется обратно, он нам... - хлопает себя по заду.

- Да не вернется, не бойтесь! Теперь ваш хозяин до самого Берлина будет драпать без оглядки!

Ничто не помогает! Хримян ругается:

- Что за люди такие забитые! Сами живут хуже свиней и ничего не хотят брать!

Только поздно вечером мы переправляемся через речку вброд и снова выезжаем на шоссе. Километрах в 3-4 видно, как в городе Карцаг горят дома. Вблизи нас бьют пушки. Багровое зарево от пожара поднимается на черном небосклоне.

Машины движутся медленно, часто останавливаются. Не ввязываясь в бои, тихо проезжает колонна бригады. Впереди, с флангов, сзади нас окружают венгерские и немецкие части. За всю ночь мы проехали не более 20 километров.

 

8 октября1944 г.

Едва наступил рассвет, машины сразу понеслись по ровному шоссе со скоростью 60 километров в час. Мы движемся с северо-запада на юго-восток. На широкой равнине мелькают отдельные дома, окруженные пристройками. Рядом с ними, словно белые прудики, видно множество птиц - кур, гусей, уток. Кое-где встречаются небольшие сады. Типично кулацкие хозяйства с небольшими наделами, полосками и клочьями угодий держатся только на труде батраков.

В полдень опять напоролись на засаду. Раздавив танками орудия, колонна снова устремилась вперед. В два часа дня нас догнала машина из тыловой колонны, которая везла боеприпасы и горючее. Эта колонна шла километрах в 12 сзади нас. Неожиданно с тыла на неё наскочили немецкие танки и моментально раздавили все машины, кроме одной. Назад ушел танковый батальон, но немцев и след простыл.

Мы продолжаем движение вперед, объезжаем города и поселки, не ввязываясь в бои.

В 17.00 наш передовой отряд и мотострелковые батальоны вступили в город Арадеа-Маре, столицу Трансильвании. С 9.00 вчерашнего утра пройдено свыше 170 километров по глубоким тылам противника.

Батальоны завязали бой и, сломив сопротивление противника, стали продвигаться к центру города.

Наш ночной отряд располагался рядом со штабом бригады. В черноте ночи слышен ожесточенный пулеметный огонь.

В 22 часа комбригу докладывают о сопротивлении противника в центре города. Комбриг приказал:

- Дивизиону РС произвести залп по центру города! Тяжелому самоходно-артиллерийскому полку выйти на прямую наводку и расстрелять очаги сопротивления.

Приказ был тотчас передан по радио. Через 10 минут темное небо прочертили огненные хвостатые ракеты. Дивизион РС произвел залп.

Но к этому времени наши подразделения сломили сопротивление противника и полностью заняли центр города.

Через несколько дней я встретил старшего сержанта Лобанова и он рассказал:

- Наша машина вместе с другими машинами мотострелкового батальона въехала на центральную улицу города и остановилась около витрины магазина. Метрах в ста впереди нас стояли машины минометного полка. Из дверей магазина вышел солдат и с криком: "Налетай, братцы!" - подбежал к нам. В пилотке, в подоле гимнастерки, в карманах у него было полно часов, ручных и карманных. Целыми пригоршнями он раздавал часы каждому.

- Тут часовой магазин! В жизни не видел столько часов! - возбужденно и радостно говорит он. Все закричали: "Мне, мне!" - суматоха в машине.

Совершенно неожиданно вся улица впереди - довольно узкая, с высокими старыми зданиями, озарилась яркими вспышками молний. Лавинообразный грохот, нарастающий и ни с чем не сравнимый, ударил в уши. Взглянув на улицу, я увидел, как рвались огненные шары, снопами разлетались вокруг, снова рвались и летели по всем направлениям. Не помню как, но, очевидно, головой, я вышиб витринное стекло и забился в дальний угол какого-то складского помещения. Хотя взрывы и кончились, но в ушах всё заложило. Помещение наполнилось газом от разорвавшихся снарядов. Газ выгнал меня обратно на улицу. Все, кто находился впереди нас, погибли.

В штабе бригады поздно узнали о взятии города и не успели отменить приказ дивизиону РС, но тяжелый самоходный артиллерийский полк вернули обратно.

Мы спешно, ночью, отошли от города Арадеа-Маре в район канала под город Беретьё-Уйфалу. Через него проходила шоссейная дорога, которая связывала войска немцев и венгров, находившихся в Карпатах, с тылом.

 

9 октября 1944 года

Серый, дождливый рассвет мы встретили на кукурузном поле, в полутора километрах от города. Комбриг оставил нас в резерве. Нам видны были одноэтажные домики города, окруженные садами и за ними - островерхие кирхи.

Пехотинцы форсировали канал и завязали бои в предместье.

Немецкие танки, укрытые в городе, вели ожесточенный огонь. Часа через два дождь перестал. Бой шел с переменным успехом. Брали кварталы, дома, улицы, и сразу оставляли их, выбитые контратакой немецкой пехоты и танков. Густая пелена дыма скрыла город.

В 9 часов утра один танк ИС обошел город справа от нас, вышел на автостраду и в упор расстрелял семь немецких танков. Через час, расстреляв боеприпас, танк вернулся обратно, весь во вмятинах на броне от снарядов. Тут же ушел ещё один танк ИС, но моментально вернулся. Первым же снарядом немцы разворотили его пушку. Снаряд, разорвавшийся в стволе, расщепил его на ленты и изогнул так, что они напоминали гигантский цветок.

Бой за город шел трое суток, не прекращаясь ни днём, ни ночью.

На второй день боев у нас не стало боеприпасов. Кругом стояли на боевых позициях артиллерийские и минометные батареи, танки Т-34 и ИС, реактивные установки - и на каждый ствол остался один, редко два снаряда или мины.

 

10 октября Хримян получил задачу: захватить и удержать в нашем тылу одну деревню.

Впрочем, трудно было сказать, где был фронт, а где тыл. Мы находились в окружении.

В полдень наш взвод выехал на одной машине и километров через восемь остановился перед деревней. Пешком прошли к окраине. Никаких войск в ней не было. Жители сказали, что в деревне только несколько жандармов.

Деревня располагалась на возвышенности. Вокруг неё расстилались холмистые поля. На юге и востоку высились увалы, и за ними - горные хребты Карпат.

В страшной бедности и нищете в деревне жили цыгане. Но нам было не до красот местности и не до местного населения. Спешно расставили в оборону по окраине деревни солдат. Получилось всего три поста, в каждом посту по три солдата, а расстояние между ними 600 метров. Задача - не пропустить прорыва противника в тыл бригады!

В этот день пехотинцы нашей бригады залегли на окраине города и только редким огнем отвечали на беспрерывный треск немецких пулеметов.

 

Ночь и весь следующий день 11 октября мы провели в деревне. Ничего подозрительного не заметили. Немцам явно было не до нас. Они спешили удрать из колоссального каменного мешка - Карпат, и старались как можно быстрее проскочить мимо нас и занять оборону в междуречье Тисы и Дуная.

Вечером 11 октября мы уехали из деревни и Хримян доложил комбригу о наших наблюдениях.

 

В 4 часа ночи 12 октября внезапный ожесточенный артогонь разбудил меня. Снаряды рвались вблизи штабных землянок. Сплошной пулеметный ливень, фейерверк ракет, нарастающий грохот разрывов снарядов предсказывали наступление немцев. Замелькали фигуры офицеров, спешно разбудили комбрига. Грузная фигура полковника Жукова появилась в проёме землянки. Он вышел наверх, постоял, послушал, посмотрел и сказал:

- Нет, немцы не наступают. Они город оставляют. Это прощальный салют! Только зря разбудили, жаль, поспать не дали! Передайте в батальоны, чтобы глядели в оба и приготовились к выдвижению в город.

Во второй половине дня мы соединились с частями 2-го Украинского фронта, которые спустились с Карпат.

Вечером подошли машины с минами, снарядами, горючим. После пережитого в окружении мы берем в машины по двести мин на миномет, с десяток ящиков с патронами к автоматам. Набиваем все диски. Битком забив машину боеприпасами, чувствуем себя уверенней.

Поздно ночью машины выступают в путь. После прошедших дождей поля раскисли и мы по бездорожью, обтекая населенные пункты, по лесам и форсируя вброд реки, медленно едем на тяжело нагруженных машинах. Часто попадаем под огонь немецких орудий. Часть пехоты разворачивается в боевые порядки и вместе с несколькими танками начинает вести бой. Вся остальная часть колонны бригады по полям и перелескам проезжает в тыл немцам, которые при этом спешно отходят. Через пять-семь километров всё повторяется сначала.

Наш корпус и бригада наступают на северо-запад, в направлении города Дебрецен. Бои идут днём. Обычно в 22 часа немецкие орудия дают беглый огонь, после очередного боя снимаются и уезжают на новую позицию.

 

Днём 16 октября мы вышли из лесов на равнину. Здесь, на этой равнине была раздавлена немецкими танками кавалерийская дивизия из конно-механизированной группы под командование генерал-лейтенанта И.А. Плиева, в составе которой действовал наш механизированный корпус. Сотни солдат сумели спастись в стогах сена. Целую неделю они просидели в этих стогах, пока мы не вышли на эту равнину.

Во время боев конницу мы не видели. Она, как правило, отставала от нас.

Продираясь по проселочным лесным дорогам, мы 16 октября впервые встретились с румынской дивизией. Румыны по договору с нами держали на фронте 12 дивизий. Каждая дивизия воевала только один месяц. Через месяц на фронт приходили новые дивизии. Поэтому каждый румын, как только попадал на фронт, думал и действовал в одном направлении - как раздобыть лошадей, повозку и как можно больше захватить к себе домой всевозможного барахла. Дома, в которых побывали румыны, имели только стены и крышу. Все было снято и увезено.

Мы развернулись в боевой порядок и наступали вслед за пехотой. Рядом с нами шли три танка. Неожиданно нас обстреляла бригада тяжелых минометов. Стреляли с фланга. Немцев там не было. Наши разведчики, посланные к стрелявшей батарее, впервые встретились с румынами. Мы наступали цепью через редкий лес, как вдруг с правого фланга вылетела толпа румын, которые сломя голову бежали мимо нас. Остановить их не было никакой возможности. С большим трудом мы выяснили, что они бежали от бронеавтомобиля, который, вероятно, им померещился.

Мы вышли из леса. В полутора-двух километрах был виден небольшой город. Пехота стала окапываться метрах в 400 от леса.

Впереди неё были бугры и мы заняли огневую позицию в 200 метрах впереди пехоты, около одинокого дома. Сразу стали вести огонь по окраине города. Румынские минометчики снова обстреляли нас. Вечером я взял двух солдат и пошел в город, узнать обстановку.

На окраине никого из жителей не было. Я посмотрел места попаданий мин - были разворочены крыши, разбиты стекла в окнах, залпы легли точно по первому порядку домов. Когда вернулся обратно на огневую позицию, было уже темно. Ночью снялись и снова лесом продвинулись километров на 10-12. Пошел дождь. Серый дождливый рассвет застал нас в мокром лесу. Дождь усилился. Мы подъехали к танкам передового отряда и остановились. Танкисты пережидали дождь, боясь попасть под огонь немецких танков и орудий. Прошло минут 30. Дождь стал утихать. В этот момент танкисты увидели метров за 600 немецкие танки, которые занимали позиции для ведения огня. Наши танки сразу открыли беглый огонь. Пришлось срочно уходить танкистам и нам, так как немцы открыли ответный огонь.

Как обычно, после этого наши танки зашли немцам в тыл и заставили их отступить. Целую неделю беспрерывно маневрируя в лесистой местности, мы продвигались с боями на 10-12 километров в сутки. И, наконец, 19 октября был сбит и уничтожен последний немецкий заслон. Фронт прорван. В полдень садимся на машины и по мокрому асфальту проезжаем километров 20.

Поля чередуются с посадками. Урожай убран. С правой стороны на ровном поле видны самолеты-бомбардировщики. Прорвавшимися танками на аэродроме было захвачено 140 исправных бомбардировщиков. Несколько самолетов было подбито при попытке взлететь.

Снова моросит мелкий дождь. Машины стремительно проезжают окраины города Дебрецен. Не останавливаясь, под артиллерийским обстрелом проскакиваем в центр и попадаем в лесопарк на другой стороне города. Город Дебрецен второй по величине город Венгрии после Будапешта. В нём много заводов, фабрик, многоэтажных зданий. В старинном парке и на улицах предместья скопилось много кавалеристов, машин, солдат. Впереди, спешившись, кавалеристы ведут бой. В 4 часа дня немцы провели ожесточенный артиллерийский налет. Снаряды рвутся в парке, на улицах, разбивают каменные стены и черепичные крыши домов. Стелется пороховой газ, пыль, дым от пожаров, слышится предсмертное ржание лошадей. Под огнем мы быстро отъезжаем из парка обратно в предместье.

Вечером бригада получает задачу: прорваться по берегу Тисы на северо-северо-запад, к городу Ниредьхаза, перерезать пути отступления 8-й немецкой и 2-й венгерской армий, помочь 2 Украинскому фронту взять перевалы через Карпаты.

Этой же ночью по проселочным дорогам, обтекая с флангов узлы сопротивления немцев, начали продвигаться вперед. Утром 20 октября, организовав оборону, немцы задержали наше продвижение. Бригада разворачивается в боевые порядки и под артиллерийским огнем начинает наступать. В огневой бой вступают орудия, танки. Мы движемся с минометами в четырехстах метрах вслед за пехотой. Иногда идём вместе с пехотой. Как только начинают бить очередями немецкие пулемёты, быстро устанавливаем миномёты в боевое положение и сразу открываем огонь. После пристрелки беглым огнем накрываем и подавляем пулемёты.

Но чаще, охватывая немцев с фланга и избегая боя, выходим к ним в тыл. Немцы тут же покидают свои позиции и мы снова преследуем их. Так, в боях и беспрерывных маршах проходят дни и ночи 20, 21, 22 октября.

 

К вечеру 22 октября выходим к городу Ниредьхаза и занимаем огневую позицию в полукилометре от него, на окраине небольшой деревушки. Накрапывает мелкий дождь, кругом сыро. Огневая позиция выбрана впереди нашей пехоты в промоине. До позднего вечера мы ведем по городу беглый огонь.

Уже стемнело, сменили огневую позицию.

 

На следующий день, 23 октября, с утра вели беглый огонь и только к вечеру вслед за пехотой вошли в город. Немцы вели сильный артиллерийский обстрел. На окраине города горит немецкий бронетранспортер. Мы продолжаем наступление в северо-западном направлении.

 

Весь день 24 октября шел бой за подступы к шоссейной дороге. К вечеру стрельба прекратилась и мы заняли небольшой поселок с кирпичным заводом. Он расположен на возвышенности и с него видно, как леса покрывают холмы и долины, кое-где вкраплены желтые поля, а по горизонту высятся горы. Пехотинцы, вошедшие в поселок, были выбиты немцами. Рядом с нами горит танк Т-34. Один за другим бегут мимо нас солдаты-пехотинцы. На огневую прибегает Хримян:

- Отбой! Немцы рядом!

Не успели отбежать и 50 метров от посадки, как немцы вышли к нашей огневой позиции и ливень пуль обрушился на нас. Я проскакиваю посадку из колючей акации не разбирая дороги. Свистят пули. Мы отошли обратно к высотке. Но вот к посадке выдвигается несколько танков ИС. Огнем 120 мм пушек они смели немцев вместе с домами поселка.

Вечером мы заняли круговую оборону. Немцы продолжают ожесточенно атаковать с разных направлений. Бой на плацдарме гремит кругом. Пехота перебрасывается с одного направления на другое. Оттуда доносятся залпы орудий и неумолчная дробь пулеметов и автоматов.

На северо-запад, в километре-полутора от нас, проходит шоссейная и железная дорога. Мы утром захватили их, но сейчас отброшены обратно. Немцы из танков и орудий бьют день и ночь. Их силы явно превышают наши. Всё вокруг нас гремит от грохота разрывов снарядов и стрельбы пушек наших танков. В короткие паузы доносится огонь пулеметов.

В непрерывных боях проходят 25 и 26 октября. Немцам не удается сбить нас с высот. Занимаемый нами плацдарм очень сузился. Особенно сильные звуки боя доносятся до нас с юга и востока. Немцы бросили все наличные силы в контрнаступление, захватили город Ниредьхаза и 27 октября окончательно отрезали нас от тыла.

Комбриг Жуков отдал приказ ночному отряду: захватить высоту, на которой находится поселок Надмичка и оседлать шоссейную дорогу, идущую к реке Тиса.

Во второй половине дня мы спускаемся с высоты. Нам надо пройти не менее трех километров, чтобы занять поселок. Разведрота бригады не знает, какие силы у немцев в поселке.

Сзади нас остается боевое охранение. В 100 метрах позади цепи пехотинцев мы спускаемся в лощину и идём по болоту. Командир роты Сапрунов поддерживает нас минометным огнем - рядом с нами свистят и падают мины. Большинство их не взрывается. Черные стабилизаторы мин торчат из заболоченной почвы.

- Вот стерва! - говорит Крохин 1  , командир расчета миномета, - То палит за три километра, в божий свет, как в копеечку, а тут ещё и по своим! Нет, чтобы подойти поближе!

- Как же! - отвечаю я, - Заставишь его к немцам приблизиться! Не знаешь, что ли, как он от них драпал в Ясско-Кишиневской операции! Да и Танечку свою не может бросить!

Наконец мы вышли к посадке акаций, которая росла на пригорке. Здесь сухо. Сразу роем окопы и огневые позиции. Наступает вечер. Не успели выкопать окопы на половину, как залп шестиствольных немецких минометов накрывает нас. Тяжелые реактивные снаряды рвутся в 20-30 метрах впереди. Воздушная волна глушит, земля дрожит, осколки свистят над головой, земля сыпется со стенок окопов. Но окопы нас выручили, никто не пострадал. После обстрела на брустверах лежат большие, до 20 сантиметров, осколки. Такой осколок человека пополам перережет! Быстро окапываемся.

Перед нами простирается пологий и ровный склон высоты, он поднимается к посадке, за которой расположен поселок. По этому склону надо пройти 600 метров.

В темноте наступившей ночи мы ведем минометный огонь по посадке. Пехотинцы идут в атаку, пулеметный огонь заставляет их залечь. Шесть человек обходят посадку далеко с фланга и в 4 часа ночи с тыла врываются в немецкие окопы. В короткой ночной схватке часть немцев убита, остальные удрали.

Пехота сразу занимает посадку. Мы следуем за ней. В посадке около траншеи валяются несколько трупов немцев, рядом с ними лежит наш убитый солдат.

Пехотинцы взяли спиртзавод и поселок, расположенный на площади 150х200 метров.

Ранним утром 28 октября спешно окапываемся под деревьями посадки. Едва светлеет полоска неба на горизонте, как из поселка приходит Хримян и говорит:

- Быстро всё собирайте! Идём в поселок. Здесь днём головы не высунешь!

Мы проходим 300 метров и выбираем огневую позицию рядом с сараями, в которых сушились листья табака. В 30 метрах от сарая начинаются первые домики поселка и метров через 150 они кончаются. Слева от поселка находится поле с полосками кукурузы, за полем начинается подъем на очередную высоту. Правее поселка протянулась посадка акаций. Перед поселком поле с неубранной кукурузой, с трёх сторон окаймленной посадками.

Мы спешно копаем огневые позиции для минометов. Вокруг нас окопы полного профиля. Я вместе с Крохиным выбрал окоп под стенами сарая. Минут через двадцать прибежал Хримян. Он ходил к пехотинцам узнать обстановку.

- Живо к бою! - он сам направляет ствол миномета. - Пойдешь со мной! - говорит мне.

Быстро бегу с ним по поселку. На ходу он говорит:

- Немецкая "пантера" в ста метрах от поселка, в кукурузном поле! Пехотинцы окопались около крайних домиков и ничего не видят, черти! Только я вошел в кукурузу, смотрю, прямо надо мной, метрах в 30, поднимается немец, весь в кожаном - танкист. Стою, не шевелюсь! Немец посмотрел в бинокль и скрылся обратно. Присмотрелся я, а передо мной ствол пушки. Стоит "пантера", вся замаскированная кукурузой. Сейчас мы их накроем! Выстави в цепочку человека три, чтобы передавали команды, как вести огонь.

Я вернулся обратно, расставил людей и бегом возвратился к Хримяну. Начали пристрелку. Хримян машет рукой, я повторяю следующему, тот дальше. Глухой хлопок выстрела, свист мины, разрыв. Хримян говорит, на сколько повернуть миномет. Бегу на огневую, командую и бегом возвращаюсь к Хримяну. Ещё выстрел - разрыв. Опять возвращаюсь на огневую, корректирую установку миномета и снова бегу к Хримяну. Это повторяется несколько раз. Наконец, переходим на поражение цели - десятки мин вылетают из двух минометов. В кукурузе вырастают облачка дыма. Вся немецкая самоходка в дыму разрывов. Спустя несколько минут видим, как по полю к посадке немцы ведут пять раненых, двух поддерживают с обоих сторон. Снова ведем огонь по "пантере" и по посадке. "Пантера" медленно поползла назад и повернула налево. Я бегу к танку Т-34, который стоит в саду на левом фланге. Кричу танкистам:

- "Пантера" уходит!

Один из них отвечает:

- Видим! Нам нельзя трогаться с места, вмиг подожжет! Как только она подставит борт, тут ей и конец!

Я бегом возвращаюсь к минометам и корректирую огонь по посадке, где немцы сосредоточили пехоту для атаки. Тем временем "пантера" переползла поле и подставила борт под пушку нашего танка. Резкий звук выстрела. Солдаты кричат:

- Горит, горит "пантера"!

Черный дым стелется перед высотой. Ещё метров 30-40 и "пантера" ушла бы за неё.

Я опять бегу на огневую. Разрывы снарядов и мин усилились. Успел подумать: "Сейчас начнется артобстрел!" Подбегаю к окопу и хочу в него спрыгнуть. Окоп на двоих. В нём сидит Крохин, а против него солдат с автоматом. Он встаёт и хочет освободить место. Он маленького роста, в пилотке и шинели. Я говорю ему:

- Не надо, здесь окопов хватает! - и бегу в другой окоп, расположенный в 10-12 метрах. Разрывы всё чаще и чаще. Кругом взлетают султаны земли и газа. Осколки свистят в воздухе. Быстро прыгаю на дно окопа. В это время на наш плацдарм обрушивается ливень мин и снарядов. Качается земля, пыль и газ заволакивают всё вокруг. В ушах сплошной треск и грохот. Солдаты, наблюдавшие издали, потом рассказывали: поселок и вся высота дымились от сплошных разрывов снарядов. Облака пыли и дыма поднимались над поселком.

- Это было похоже на извержение вулкана! - говорили они.

Потерян счет времени. Ни в какой страшной сказке невозможно описать и представить себе ничего подобного. Если бы две тысячи лет назад можно было бы себе вообразить всё это, то картины ада выгладили бы куда страшней!

В конце артобстрела грохот близко разорвавшегося снаряда подбросил меня на дне окопа. Артналет свирепствовал ещё минут пять, а потом сразу прекратился. Только отдельные мины и снаряды, как и раньше, падают на поселок. Поднимаюсь на ноги. Всё вокруг перепахано воронками, стелется пороховой дым. Выскакиваю из окопа и быстро бегу к минометам. Рядом из окопов выглядывают почерневшие лица солдат. В расчетах все живы. Подбегаю к окопу под стеной сарая.

Вот куда угодил тяжелый снаряд! Стена сверху разнесена. Угол крыши сорван. В окопе сидит и стонет Крохин. Напротив него с поникшей головой сидит солдат-автоматчик, хотевший уступить мне место, ещё совсем мальчик. Я что-то кричу ему. Не отвечает. Тогда нагибаюсь и трогаю за голову. Пальцы уходят под пилотку в мозги. Убит наповал. Большой осколок раскроил череп.

Вытаскиваю Крохина, перевязываю руку и бок. Его уводят в подвал спиртзавода. Солдата-автоматчика зарываем вместе с автоматом в этом же окопе.

Об интенсивности артиллерийского налета можно судить хотя бы по тому, что прямыми попаданиями в окопы было уничтожено три станковых пулемета.

Капитан Иванов, захвативший в Ясско-Кишиневской операции автомашину марки "опель-адмирал", вместе с пятью другими солдатами забежал в дом. После артналета насчитали семь прямых попаданий снарядов только с одной стороны дома. Дом рухнул, но не придавил никого. Все погибли от ударной волны, раздробившей их кости так, как будто их и не было.

Ещё три раза в этот день весь поселок окутывался сплошными разрывами снарядов, земля дрожала, вокруг стлались клубы газа и пыли. Сбиты высокие кирпичные трубы, разрушены все здания.

Между артиллерийскими налетами мы ведем беглый минометный огонь по посадке, в которой находилась немецкая пехота.

 

29 октября 1944 г.

За день отразили несколько атак немецких пехотинцев, правда, пехоты у немцев немного, больше действует артиллерия и минометы. Как будто немцы поставили себе цель всё в поселке испепелить.

Фельдшер минометного батальона лейтенант Устюгов 2   после рассказал, что только за один день - 28 октября - он перевязал 937 раненых, из них большинство - тяжелораненые. Все раненые находились в подвалах спиртзавода и им не был страшен артобстрел.

Наступил вечер. Последний артналет как бы салютовал заходящему солнцу. Сразу стало темно. Быстро приводим себя в порядок. В темноте привозят ужин и мины. Весь день ничего не ели, но после всего пережитого есть не хотелось. Только поздно вечером вместе с тишиной и прохладой приходит аппетит.

Ночью немцы вели пулеметный огонь, да редко стреляли из пушек и минометов. Отдельные разрывы снарядов и мин не шли ни в какое сравнение с дневной канонадой. Немцы ночью активно вели разведку, несколько раз близко подходили к окопам пехотинцев.

Только перед рассветом мне удалось поспать не больше двух-трёх часов.

 

Наступило утро 30 октября и мы снова вели огонь из минометов. В 11 часов немцы огонь прекратили. Части Второго Украинского фронта соединились с нами. На высоту - в поселок, вызваны машины. Мы быстро грузим минометы, мины, и садимся в кузова машин. За нашим сараем вкопана в землю большая цистерна. С боков она обложена каменной кладкой. Солдаты облепили её, словно мухи. Все краны цистерны открыты. Раздаются отдельные выстрелы. Через пулевые отверстия текут струйки спирта. Ими наполняется вся посуда: канистры, ведра, котелки, - вся тара идёт в ход. Некоторые солдаты уже напились и валяются рядом. Набегали всё новые толпы солдат. Сколько же их было в тылу!

За три дня боев в поселке, находясь день и ночь рядом с этой цистерной, ни у кого из нас даже мысли и не было набрать из неё спирта и выпить - настолько велико было нервное потрясение.

Подъезжает в "виллисе" комбриг.

- Расстреляю, мать вашу так! - и командует разведчикам, находящимся в бронетранспортере, - Огонь!

Длинной очередью из крупнокалиберного пулеметы прошивается цистерна. Спирт потоками хлещет на землю. Мат, ругань, выстрелы, - ничего не действует. Комбриг приказывает бросить солдат-пехотинцев на эту толпу и разогнать её.

Машины выходят из поселка на проселочную дорогу. Мы идём мимо высоты, где стоит сгоревшая "пантера". Её пушка уткнулась в землю.

Через пять километров колонна машин остановилась в поле у одиноко стоящего домика. Здесь мы заночевали.

 

Восход солнца 31 октября застал нас на том же месте. Лишь изредка пели пули, залетая с передовой, но удивительно живые лучи осеннего солнца щедро обогревали нас и всё пережитое казалось далеким.

В 9 часов утра из-за посадки во двор въехала машина. В кузове, широко улыбаясь, пожилой связист закричал, увидев меня:

- Здорово, Лисицын! Не думал, что встречу тебя живым! Ну и здорово вам всем досталось! - с этими словами он прыгает через задний борт машины и падает на землю.

В шуме двигателя автомашины не было слышно выстрела. Подбегаем к нему и видим, что пуля попала в голову. Прыгая, он ударил приклад автомата о землю и тот выстрелил. Связисту было лет 50. Раньше он мне много рассказывал о себе. Он был ранен в боях на Курско-Орловской дуге... Дивизия, где он находился, была полностью укомплектована по штатам военного времени. 16 тысяч человек, вооруженных с ног до головы, были брошены в контрнаступление против немецких танков на направление главного удара. Через два часа от дивизии ничего не осталось.

Я взял и осмотрел его автомат. Предохранитель был сломан. Затвор от удара о землю отошел назад и вот нелепая смерть вырвала из жизни человека, который только что радовался нашей встрече.

Эта внезапная смерть, в двух километрах от передовой, при ясном солнечном свете дня не укладывалась в сознании. Мы все очень жалели его.

В полдень бригада погрузилась на машины и поздно вечером въехала в город Хайдусобосло, расположенный в междуречье Тисы и Дуная.

Закончился первый этап боев на территории Венгрии. Несмотря на успехи нашего наступления, ни одну немецкую армию не удалось полностью разгромить. Теперь предстояли затяжные упорные бои. На следующий день - 1 ноября, мы приводили себя в порядок. После обеда пошли купаться в бассейн, находящийся на окраине города.

Из горячего термального источника вода подавалась в пять бассейнов, 20х30 метров каждый, облицованных мрамором. Прямо под открытым небом. В теплом пару, исходящем от горячей воды, мы разделись, положили обмундирование на мраморные скамьи, и, выбирая температуру воды по своему вкусу, стали купаться. Не меньше часа я просидел в бассейне под открытым небом и ничего лучше никогда не испытывал. Редкое блаженство!

Городок Хайдусобосло - чистый, с очень красивыми домами, в которых проживало не больше 8 тысяч жителей.


 1  КРОХИН Николай Николаевич, 1925 гр., призван в Красную Армию Каменским ГВК г. Каменск-Уральский Свердловской обл. в 1943 году. На фронте с октября 1943 года, наводчик 120-мм миномета минометного батальона, командир минометного расчета ночного отряда 63-й мбр, рядовой. Награжден медалью "За отвагу"  и орденом Слава III степени .
 
 2  УСТЮГОВ Николай Андрианович, 1921 гр., уроженец д. Вязовка Кигинского р-на Башкирской АССР. Призван в Красную Армию Кигинским РВК в апреле 1942 года. На фронте с октября 1943 года, фельдшер 1-го мотострелкового батальона, затем старший фельдшер минометного батальона 63-й мбр, лейтенант медицинской службы. Награжден дважды медалью "За боевые  заслуги"  и орденом Красной Звезды .
В 1985 году награжден орденом Отечественной войны II степени в честь 40-летия Победы.
 

 Предыдущая глава  Вернуться  Следующая глава