Лисицын Л. Н. "Дорогой солдата"


Формирование


Наш лагерь находится в 40 километрах от города Оргеева, в одном километре на юго-восток от села Распопены. Здесь мы будем формироваться - обучать пополнение и готовиться к новым боям. А сейчас надо срочно ставить шалаши, чистить оружие, смыть толстый слой пыли с лица и рук.

Вечером пришло пополнение - половина в возрасте до 25 лет, остальные - "старички", от сорока до пятидесяти лет. Работы прибавилось ещё больше. Сразу разделились: кто рубит ветви деревьев, кто копает проходы в шалашах и под опоры, кто ставит каркас. Всё делаем так же, как когда-то под Солнечногорском. Но если там делали подобные землянки четыре дня, то сейчас они готовы за четыре часа. Я был в команде из 15 человек, которым было поручено рубить и ставить ветки. Вместе с нами был молодой сержант Свиридов - небольшого роста, черноволосый, 18 лет. Он сразу исчез в кустарнике и больше не появился. Поздно ночью спохватились - где Свиридов? Искали, ходили по кустарнику и лесу, кричали, ни нигде не нашли. Поиски продолжались с неделю, но никаких результатов не дали. Чего только не придумали: и немцы украли, и убили его диверсанты, и многое другое. Только через два месяца стало известно, что его поймали в деревне Митрофановка, куда он ушел к любимой девушке. Больше о нём ничего не было известно.

Весь следующий день занимались чисткой минометов и оружия. Артиллеристы, стрелки, минометчики и танкисты - все драили оружие до зеркального блеска. В полдень один танковый экипаж решил утроить чистку пушки. Танк вышел на опушку леса, ствол пушки подняли повыше и эхо выстрела раскатилось далеко вокруг. Часов в пять вечера появились офицеры и спрашивают:

- Кто стрелял из пушки?

За шесть километров от нас разорвавшимся снарядом было убито и ранено шесть человек солдат, как и мы, расположившихся в лесу.

Во всех окрестных лесах стояли части нашего корпуса. Но днем, как ни смотри, ничто не выдавало признаков жизни.

В обед меня вызвал командир роты и сказал:

- Назначаетесь командиром расчета во взводе старшего сержанта Хримяна. Вот ваш командир взвода старший сержант Хримян. С ним будете воевать.

Командир взвода Хримян Ашхарабек Рубенович - армянин, высокого роста, черноволосый, с выразительными черными глазами, лет 28, собрал нас, командиров расчетов и распределил по расчетам солдат из пополнения.

Ко мне в расчет попали: Сикорский, родом с Умани, 1921 года рождения, воевал с первого дня войны танкистом под Перемышлем в Отдельной танковой бригаде. Высокого роста, худощавый, с большими светло-серыми глазами, очень спокойный, он быстро схватывал всё налету и сразу произвел хорошее впечатление. Он стал первым номером - наводчиком миномета.

Полной ему противоположностью был второй номер - Бородин. Полный мужчина, лет под сорок, до войны был председателем сельсовета. Всей манерой своего поведения - флегматичностью, тучным видом, он выглядел типичным председателем сельсовета и казалось, что прямо с этого поста попал в расчет.

Третьим номером в расчете был Формачей 1   , крестьянин со всеми привычками и манерами сельского хозяина. Лет под 50, с темным в морщинках, немного одутловатым лицом, слегка полнеющей фигурой, среднего роста, он трудно привыкал к незнакомой обстановке военной жизни.

И, наконец, два подносчика - Пьянов, фамилия его оказалась весьма красноречивой и соответствовала его натуре - был до войны секретарем сельсовета. Небольшого роста, щуплый, с сизым носом горького пьяницы, он всегда старался увильнуть от работы, но очень любил рассказывать о мирной жизни. Вторым подносчиком был Шова 2   - молодой, 18 лет молдаванин, тонкий, высокий, с нежным пушком на лице, он очень походил на девушку, смущался от шуток, краснел, но был очень исполнительным и трудолюбивым.

Первое впечатление от моих подчиненных было хорошим: старательно слушают, учатся. Занимались с утра до вечера. Сначала прошли подготовку одиночного бойца, изучали материальную часть минометов и оружия, затем в составе взвода и роты проводили занятия по огневой и тактической подготовке.

Уже через месяц можно было выступить на фронт, но начались беспрерывные батальонные и бригадные учения. Особенно тщательно отрабатывались все элементы боя при наступлении в условиях горно-лесистой местности. Один за другим проводились походы, сначала по 30-40, потом по 50 километров. Быстрое развертывание батальона и затем обязательное наступление на позиции "противника", расположенные на сопках высотой 200 метров. С полной боевой выкладкой, килограмм 40-50, под палящими лучами солнца, при температуре в тени свыше 30 °С, в предгрозовой духоте июльской жары совершать эти марши-походы и укладываться в короткое время было очень тяжело. И сразу, ни минуты не медля, идти в наступление - лезть за пехотой на сопку - было ещё тяжелей. К боям готовили как следует. В бригадных учениях танки шли в атаку на окопавшихся пехотинцев и горе тому, кто плохо вырыл окоп. Двоих солдат в мотострелковом батальона засыпало в окопе, но обкатку танками прошли все. После каждого учения сразу чистили материальную часть, личное оружие и отдыхали. Жили очень дружно, ни ссор, ни нарушений дисциплины не было. В конце каждой недели вечером ходили в деревню, километров за шесть, в баню. При этом всегда пели песни. Лунный свет заливал всё вокруг: лесные дали, сады, дорогу, деревья, и среди тишины ночи раздавались звонкие украинские песни: "Запрягайте, хлопцы, кони", "Вышла я на реченьку" и много других.

В конце мая поспела черешня, затем шелковица, в конце июля - яблоки. Фруктов в садах и лесах было много. Не было только вина. В деревне Распопены напротив штаба бригады, который располагался в нескольких хатах, обнесенных каменным забором, находился винный подвал. Охраняя штаб бригады, часовой ходил по улочке, от угла до угла каменной ограды. Однажды, в жаркий июльский, пышущий зноем, день, после обеда, когда все заснули, только один часовой с автоматом на груди ходил по этой улочке взад и вперед. Неожиданно, в одном шаге от угла каменной ограды, в пыли он заметил толстый немецкий бумажник. И только нагнулся и протянул руку, чтобы поднять его из пыли дороги, как сразу получил удар в затылок. Ему сунули в рот кляп, надели на голову мешок, связали и бросили в сад. Тут же подъехала подвода и подвал моментально был очищен от бочек с вином. Шуму после этого случая было много. Все знали, что это дело рук разведчиков бригады, но доказательств никаких не нашли.

Ходили стрелять на полигон, который располагался в живописной долине, расположенной между высотками. Рядом находился танкодром. Танкисты преодолевали препятствия. На всём ходу танк прыгал в яму, выкарабкивался из неё, лез на эскарп, дальше преодолевал контрэскарп, шел по бетонным столбам-надолбам, взлетал на крутой, под 45 градусов, лоб высотки, петлял по минному проходу, обозначенному флажками и снова преодолевал рвы и ямы. Все эти препятствия, расположенные на трассе в 3 километра, преодолевались танкистами за считанные минуты, причём на ходу велся огонь по различным мишеням: пушкам, пулеметам в окопах, по амбразурам дзотов и группам солдат.

Проведенные стрельбы из минометов показали хорошую подготовку личного состава.

 

В конце июля корпус посетил маршал К.Е. Ворошилов. Маленького роста, сухонький, очень седой, в обычном серо-зеленого цвета мундире, он ехал в открытой машине в сопровождении большой свиты незнакомых генералов, полковников и прочего штабного воинства. Лощеные, сытые, откормленные физиономии в новом, сшитом у портных на заказ обмундировании, они выглядели так, как будто сошли с лубочных картин времен Первой мировой войны. Самым забитым в этой великолепной свите выглядел командир нашего корпуса генерал-майор Жуков. Среднего роста, очень полный, широкий в плечах, с темным от загара потным лицом, он что-то отвечал какому-то полковнику. Солдатам вообще не пристало попадаться на глаза столь высокому начальству, и нас отвели подальше в лес.

Не успели закончиться бригадные учения, как сразу стали готовиться к корпусным учениям. Инспектировать корпус приехал маршал Тимошенко.

Перед этим ранним утром командир бригады решил проверить готовность Первого МСБ к обороне и не нашел его - так хорошо были замаскированы окопы.

И опять походы, развертывание, наступление, но всё в замедленном темпе. Как же, - если раньше команда шла от командира бригады к командиру батальона, то теперь приходилось согласовывать действия с офицерами штаба корпуса, а те в свою очередь - с инспекторами штаба фронта и Ставки. Но всё имеет конец. Кончились и эти маневры-учения. Маршала Тимошенко так и не пришлось увидеть - слишком большая толпа офицеров свиты окружала его.

В учениях, походах, занятиях быстро прошел июль и первая половина августа. И только окончились последние корпусные учения, как срочно собрали на совещание офицеров батальона. Приходит сержант Хримян и говорит: "Наш взвод передают в ночной отряд. Командовать нами будет старший лейтенант Кудрин 3   ." Все старослужащие, помнившие "командование" командира роты Сапрунова по селу Делакеу, откровенно завидовали нам. Сразу стали собираться к выступлению.

За время нашего формирования, с мая по июль, шли тяжелые бои за город Яссы. Одним за другим на штурм окружавших город высот бросались дивизии. Все подступы к обороне немцев были усеяны грудами трупов павших солдат и офицеров. Мы думали, что нас, учившихся воевать в горно-лесистой местности, с ходу бросят в эту мясорубку.

Но вот и выступление. Мы в пешем строю колоннами пошли на восток, перешли через Днестр и снова повернули на юг, к станции Затишье. Опять остановки, привалы, кое-где подбрасывали нас на машинах, хотя машин и не хватало. В одной деревне стояли три дня. Разбили палатки. Днём отсыпались, а ночью выходили в поле на занятия. Шли обычно в колонне с пехотинцами, километра через три разворачивались в боевые порядки. Мы занимали огневую позицию, пехота шла вперед. Кругом темно, прохладно, только бледный свет луны заливает всё вокруг. Пехотинцы без криков "ура", молча бегут вперед, стреляют, сокрушают оборону воображаемого "противника". Часа через три-четыре возвращаемся назад, натягиваем палатки и спим до одурения впрок.

Старший лейтенант Кудрин, коренастый, среднего роста, сухощавый, с походкой кадрового кавалериста, с обветренным лицом и тёмными глазами, всегда в фуражке и портупее, в хромовых сапогах, резко отдавал приказания и в походе всегда шел впереди отряда. Он был вполне доволен действиями подчиненных ему людей. Так же довольны были им и солдаты - держит себя просто, бестолку не гоняет, что ещё нужно?

Быстро пролетели три дня в далекой тыловой деревушке.

 

18 августа 1944 года.

Вечером, за час до захода солнца построились в колонну и вышли из деревни. Багровыми красками горел небосвод. Длинная колонна батальона далеко растянулась по дороге. Ночной отряд шел во главе колонны. Мы прошли километр, а хвост колонны всё ещё выползал из деревни. Целую ночь мы шли по пыльным дорогам и к рассвету прошли 60 километров. В сером сумраке рассвета перед нами открылась река Днестр. По паромному мосту длиной метров 60-70 перешли очень бурную, сжатую крутыми берегами реку и вступили в тёмный, предрассветный лес. Разбитая и пыльная дорога петляла по лесу, сплошь закрывавшему дорогу кронами деревьев. Через полтора-два километра на прямом участке дороги показалось синее небо. Лес кончился, но что такое?

Впереди идущие солдаты, сразу, как только выходили из леса, разбегались в разные стороны. Мы идём и гадаем, в чём причина этого бегства. И только мы вышли из леса, как увидели вокруг нас яблони, осыпанные красными, желтыми, большими спелыми плодами. Бери любое яблоко на выбор, на любой вкус, только налетай! Наелись яблок и устроились спать здесь же в саду, под яблонями. Не один из нас получил в награду здоровый синяк от упавших яблок. Так 19 августа мы очутились в районе города Кицканы, южнее Тирасполя, на плацдарме, захваченном нашими войсками в середине апреля.

Кругом, куда ни посмотришь - всюду сад. Он тянется вдоль Днестра до самого Чёрного моря. Ширина его до километра. Сады были частные, местами засаженные вишнями, сливой, малиной, но в основном росли яблони и груши. Отдельные пустые домики были совершенно не видны из-за зелени деревьев. Рай, каким его изображают с глубокой древности, раскинулся вокруг нас.

Взошло солнце. Яркие пятна света заиграли в зелени деревьев, осветили вокруг перламутровую зелень с ярко-красными яблоками. Лежу на траве под деревом, смотрю в небо и, кажется, жить бы тут до конца дней, лучше не придумаешь!


 1  ФОРМАЧЕЙ Константин Леонидович /Леонтьевич/, 1907 гр., призван в Красную Армию 27 апреля 1944 года Кривоозерским РВК Одесской обл. На фронте с апреля 1944 года, наводчик миномета ночного отряда 63-й мбр, рядовой. Награжден медалями "За отвагу"  и "За боевые заслуги"  за действия в ночном отряде во время Ясско-Кишиневской операции в августе 1944 года.
 
 2  ШОВА Филипп Григорьевич, 1923 гр., призван в Красную Армию 10 апреля 1944 года Полевым РВК Одесской обл. На фронте с мая 1944 года, наводчик миномета минометной батареи 3-го мотострелкового батальона 63-й мбр, рядовой. Награжден медалью "За отвагу"  .
 
 3  КУДРИН Василий Павлович, 1917 гр., уроженец г. Оренбург. Призван в Красную Армию в 1939 году Чимкентским РВК Казахской ССР. На фронте с октября 1943 года, заместитель по строевой части командира 3-го мотострелкового батальона, командир ночного отряда 63-й мбр, лейтенант, старший лейтенант. Награжден орденами Красной Звезды , Отечественной войны II степени  и I степени .
В 1985 году награжден орденом Отечественной войны I степени в честь 40-летия Победы.
 

 Предыдущая глава  Вернуться  Следующая глава